Кузьмич

– Знаешь, что Вова, иди ты в … школу и учи там про пестики и тычинки.

– Вот вспомнил, ещё есть способ отпочкования, – съязвил я почувствовав, что Кузьмич не хочет со мной говорить на эту тему.

– Я совсем забыл тебя спросить, как ты себя чувствуешь, есть ли какие изменения в твоем юном организме? – Перевел Кузьмич разговор на другую тему.

–Да, есть. Забыл тебе сказать, с обонянием что-то странное происходит. Стал столько много разных запахов чувствовать, что голова кружится. Многие из них я не могу даже определить, чем это пахнет.

Появились оттенки запахов. Могу, например, определить, как давно прошла здесь собака. И ярче стали воспоминания, связанные с запахами.

– Так, процесс идет по нарастающей,– заключил Кузьмич, – больше ничего новенького?

– Вроде ничего. Ты сказал, что процесс идет по нарастающей. Я что в конце концов превращусь в такого карлика, как ты? Буду таким же маленьким и лохматым? И буду есть тараканов?! – Меня пробил холодный пот. – А как же Мама, – голос у меня дрогнул.

Я представил картину. Прихожу из школы домой, в руках портфель, мама сидит за столом, смотрит на мой безутешный вид и спрашивает: «Опять двойка?» И тут на её глазах я начинаю превращаться в Кузьмича в юности.

– Нет таким как я, ты не будешь, генетика не та. Что из тебя получится, это ещё будем посмотреть. Внешне, скорей всего, изменений никаких не будет. Я думаю разовьются чувства и способности, которых у тебя не было. Мозг человека задействован от силы на 6-10 процентов, а остальное НЗ (неприкосновенный запас).

Вот сейчас у тебя идет процесс активизации этого НЗ.

Немного успокоившись, что я не буду похож на домовенка и мне не придется есть тараканов, я ещё бодрее зашагал по тоннелю. Мы уже прошли подъем, значит скоро будем на месте.

– Все пришли, – спешившись сказал Кузьмич, поколдовал у стены и открыл проход.

Протиснувшись через узкий лаз я увидел изумительную картину. Это была, как выяснилось позже, монашеская келья. Небольшого размера помещение со сводчатым потолком, без окон, с замурованной дверью в противоположной стене.

Келья была доверху набита всяким хламом. Какие-то тряпки, разноцветные лоскутки, шкуры и шкурки каких-то зверьков, чьи-то кости, какие-то железки, и медные сосуды, старые газеты и журналы и много книг. Впечатлили книги, среди которых были явно древние, в кожаных и металлических переплетах с замками. Сдается мне, что он потаскивал их из места, где мы с ним недавно были. И все это составляло большую кучу.