Машина ужаса

И чем сильнее переживание, тем больше размахи вычерчиваемой линии; разумеется, и расстояние играет тут большую роль, – так что более слабое ощущение, перенесенное ближе к прибору, может дать большее колебание кривой, нежели сильное, но испытанное вдали от аппарата. Это, конечно, приходится все время учитывать.

Я глядел на аппараты совершенно ошеломленный. Это не укладывалось еще у меня в голове. На моих глазах медленно развертывалась лента, и острие прибора чертило на ней историю души, отпечатлевало неуклонно и неизменно каждое перенесенное страдание так же автоматически и бесстрастно, как самопишущий термограф отмечает градусы тепла и мороза.

– Вот я только, кажется, ввел дядюшку в лишний расход, – засмеялся ІОрий, – никак размахов больших получить не удается: вот видите, все тянется прямая линия или так себе чуть колеблется, – вероятно, из-за несварения желудка или недосланной ночи. Впрочем, нет… один раз поря-, дочно размахалось перо, – болели зубы…

– Ну, если вспомнишь получше, то найдется кое-что и кроме зубной боли, – усмехнулся Морев.

Юрий вспыхнул, на минуту смешался, но сейчас же добродушно засмеялся.

– Да, глупости… Понимаете ли, отвергнутая любовь и все такое прочее. Довольно старая история. А все же, правду говоря, удивительно видеть это разворачивание собственной души на ленте прибора, у себя же на глазах… Вот не угодно ли?

Он снял с полки одну из намотанных, видимо старых, катушек с надписью «1935 год». Под знаком от 14 до 21 ноября кривая делала большие неровные скачки.

– У Юрия Морева болели зубы… ну, конечно и тому подобное. Подробности неважны.

Мне вспомнилась недавно прочитанная на эту тему статья в университетском ежемесячнике.

– Вероятно, все это имеет связь с излучениями радия и подобных ему элементов, – сказал я: – мне что-то приходилось слышать о том, что наш организм служит местом многообразных радиоактивных процессов.

– Прямой связи мы пока не имеем, – ответил Сергей Павлович: – скорее можно говорить об известном параллелизме между этими явлениями.

Дело в том, что, кроме тех колебаний очень большой длины волны, о которых я говорил, действительно есть основание предполагать излучение нашей нервной системой других эманаций, представляющих или электромагнитные волны очень короткой длины, подобные лучам Рентгена или лучам радия, или же потоки электрически заряженных мельчайших частиц, а может быть, то и другое вместе.