Машина ужаса

Что я видел в лаборатории

В подтверждение всего сказанного Морев показал ряд поразительных опытов. В лаборатории, шагах в пяти одно от другого, стояли два кресла, поставленные в главных фокусах двух больших вогнутых зеркал, расположенных по коротким стенам длинной комнаты.

В одно из кресел дядюшка усадил меня, в другое – племянника.

– Юрий, – сказал он, – сосредоточится на какой-нибудь идее, представлении, образе, но не единичного характера, а, сравнительно, общего. Для контроля можно написать на клочке бумаги то, о чем он будет думать, и передать вам.

Я внутренне усмехнулся; это похоже было на мистификацию. Но все же взял сложенную бумажку из рук Юрия, сел б кресло, закрыл глаза и постарался исполнить указание Морева. Это было трудно: в голове все время метались обрывки мыслей, всплывали знакомые образы, воспоминания; я думал уже прекратить опыт.

Однако минут через десять мне почудилось что-то странное, словно со стороны ворвавшееся в сознание. Я не мог определить точно его формы, но на меня будто пахнуло простором, чем-то необъятно-огромным, потом почувствовалось смутное и сильное движение…

Больше я ничего уловить не мог, но впечатление безграничности и движения было очень живо.

Я открыл глаза.

– Ну что? – спросил Морев.

– Не знаю, – ответил я: – что-то движущееся и необъятное большое, кажется, темное…

– Посмотрите, – улыбнулся хозяин.

Я развернул бумажку и прочел: «море».

Это было поразительно: фактически чтение мыслей на расстоянии.

Опыт повторили еще несколько раз, при чем иногда я являлся в роли внушающего субъекта, а Юрий изображал из себя резонатор, – и почти каждый раз результат был тот же.

– Но почему получается только общее, сравнительно смутное ощущение, и нельзя уловить какое-либо конкретное представление? – спросил я.

– Потому что отдельным образам, мыслям, идеям отвечают настолько узкие пределы длины волн, что человеческий организм не может быть таким чутким резонатором, точно настроенным в унисон. Для более общих же ощущений, эмоций и настроений, которым отвечают и более широкие границы длины волн, – возможность резонанса гораздо более вероятна, особенно для организмов, вообще настроенных приблизительно одинаково, какими, видимо, являетесь вы и Юрий.