Машина ужаса

Он безропотно подчинялся, находил темы для разговора и игр и тон, который никогда не удавался мне, отцу семейства; иногда, впрочем, Юрий ссорился с ними, но ссорился как-то искренно, горячо, так что это не портило их отношений.

Жена находила, что он должен быть идеальным семьянином и даже была озабочена подысканием ему подходящей партии. Я решительно не одобрял ее планов, но и не мешал. В конце концов, она, вероятно, была права.

Однажды за обедом она повела атаку, вернее, начала предварительную диверсию.

– Юрий Павлович, вам с вашими семейными наклонностями, вероятно, сильно надоедает бродячий образ жизни, который вы ведете?

– Признаться, есть грех, – храбро бросился мой приятель в расставленную ему западню, – иногда до чёртиков, простите, противно становится.

Да так как-то, не могу корни пустить…

– А кто же вам мешает осесть попрочней? – последовала новая вылазка.

– Как вам сказать? Мне кажется, что во мне сидят два человека: один – цыган и бродяга, которому никак не сидится на месте, которого тянет с севера к югу и от востока к западу; и другой – почтенный домосед, который с удовольствием обзавелся бы халатом и трубкой…

– Но, видимо, до сих пор ваша благоразумная половина терпела поражение?

– Я думаю, это дело возраста.

С каждым годом мое первое «я» стареет и теряет прыть, а второе растет и пухнет.

– И когда оно окончательно восторжествует?..

– Тогда я облекусь в халат и туфли… и сделаюсь завсегдатаем какого-нибудь скучного клуба.

– Надеюсь, не клуба холостяков во всяком случае? – последовала открытая атака.

– Не знаю. Я до сих пор не испытывал от этого больших неудобств. Я даже по-моему в выигрыше. Быть дядей многочисленных племянников очень весело, – был ответ.

– А разве у вас так много родных? – началось отступление после произведенной разведки.

– У меня? Господи боже мой. Тысяча дядей, миллион братьев и тьма кузенов и племянников.

– А вам не родня, – вмешался я, – Сергей Павлович Морев, о котором я на днях читал в газетах какое-то интервью, с рассказом об удивительных научных работах, в которых я, откровенно говоря, ничего не понял?

– Один из тысячи дядей, – ответил Юрий и- вдруг нахмурился.

 – Я читал эту дурацкую заметку. Удивительное дело, – никак не могут оставить человека в покое. Всегда одно и то же. Наврут с три короба, вроде американских эпидемий, – переменил он разговор.

Я не настаивал, и мы заговорили о недавно снова появившемся в газетах пережевывании этих старых историй.