Удар в перекладину

Это был не доктор, не Женя, и не мама.

Звонил Пауло.

Быстро узнал…Арон нажаловался? Нет, Арон в целом нормальный мужик. Матиас. Больше некому.

Искушение не брать трубку было велико, но Дима всё же ответил, предварительно убедившись, что пропущенных вызовов или сообщений от других абонентов нет.

Пауло сразу же принялся орать. Его английский был не супер, а итальянский темперамент ещё более затруднял понимание.

– Я ни черта не понимаю из того, что говоришь, Пауло! – дождавшись паузы в потоке речи, вставил Дима.

Пауло на том конце трубки взорвался:

– Дружище! Да как ты смеешь так меня называть, после всего, что я для тебя сделал, а ты испортил! Ты кем себя возомнил! Ты не Яшин, ты средний русский вратарь, который когда-то отсидел два сезона на скамейке под Нолланом и пять раз играл за сборную. Ты из всех своих команд уходил со скандалом! Тебе плевать на всё, кроме самого себя! Думаешь, я до бесконечности буду искать тебе клубы? Ты у меня на Колыму играть поедешь!

– На Колыме играют в хоккей, а не в футбол, Пауло.

– Что? Ах ты…

Дима повесил трубку. Быстро переоделся. В душ не пошёл – смысл, он едва успел размяться. Взгляд на мгновение задержался на валявшихся в глубине шкафчика вещах: каких-то смятых чеках, нескольких початых пачках жевательной резинки. Тут же лежала потрепанная «Защита Лужина» в мягкой обложке.

Ход конём…– подумал Дима отрешённо. – Ход конём… Ход конём – это не выход.

Он вышел из здания. Вытащил сигарету, щёлкнул зажигалкой.

Арон стоял у стены в тени и молча, даже без какого-либо осуждения, смотрел на своего подопечного.

Гнев, пылавший внутри Димы последние минуты, внезапно сам по себе закончился, как это часто и бывало. Ему стало стыдно за своё поведение в кабинете, за отношение к Арону – на деле толковому специалисту, хоть и беспредельно далекому по уровню от тренеров, с которыми Дима работал в Питере, Москве, Дортмунде и Бордо. Больше, чем стыд его теперь мучало только отвращение к себе.

Даже перед Пауло – хитрым итальяшкой, жирующим на таких, как Дима, было чуточку неудобно.

Сглотнув ком в горле, он отправил незажжённую сигарету в мусорку, подошёл к Арону:

– Я извиняюсь за своё поведение, тренер, и отдельно – за свои слова в коридоре. Я возьму себя в руки, обещаю.

Достав ключи, Дима направился к автомобилю.

Надо было попробовать позвонить Жене. Вдруг в этот раз она возьмёт трубку.