Эобара

Во-вторых, Лёнь, не знаю, как ты это делаешь и совершенно не хочу это знать, но ты действительно способен диагностировать совершенно неожиданные вещи одним взглядом. Молчи! Я сказал, что ничего об этом знать не хочу. Но сегодняшняя ситуация – это уже что-то другое. Ты не приходил в себя десять минут.

Леонид вздохнул и пожал плечами:

– Так уж вышло. Извините, что напугал.

Василий Михайлович посмотрел ему в глаза:

– Лёнь, – ласково, слишком ласково сказал Василий Михайлович, – ты когда-нибудь видел свои приступы со стороны?

Леонид покачал головой.

Цербер кивнул:

– Именно. Ты резко бледнеешь и обычно начинаешь заваливаться в сторону, но это как раз ерунда, в отличие от того, что происходит у тебя с глазами.

– Что происходит у меня с глазами? – теперь и Леонид завистливо косился на дождь за окном.

– Они светятся. Слабо-слабо, но всё же заметно.

– Что?! – опешил Леонид и автоматически поднёс руку к глазам: – Как лампочка, что ли?

Заведующий передёрнул плечами:

– Мне не описать.

Раньше такого не было или это было не так заметно, а теперь, с каждым твоим новым… приступом – всё ярче и ярче.

Стул, на котором сидел Леонид внезапно стал крайне неудобным:

– Да, – вздохнул он. – Звучит невесело.

– Звучит хреново, откровенно говоря.

В кабинете воцарилась тишина.

Спустя, пожалуй, минуту, Леонид заговорил:

–Василий Михайлович, я действительно знаю, что случится с нашими пациентами, – первый раз в жизни Леонид вслух заговорил о своём даре… – Но что это такое и откуда взялось – мне неизвестно.

Конечно же тебе неизвестно! – рука сама по себе потянулась поправить ворот свитера. – А как же рубец от кипящего масла, брызнувшего с упавшей сковородки? Сковородки, которая никогда не падала, а?

Усилием воли Леонид заставил руку остаться лежать на коленях:

– Я проходил обследование, два раза – в институте и ещё один раз, по вашему настоянию, два года назад. МРТ, психиатр, прочая ерунда – всё чисто, вы должны это помнить.

Моя сегодняшняя синкопа – просто неудачное стечение обстоятельств. А глаза…– на мгновение Леонид потерял мысль, слова про свечение его здорово встревожили, – пусть себе светятся. Чёрт с ними.

Заведующий вздохнул и покачал головой.

– Василий Михайлович, – с жаром продолжил Леонид, – вы же знаете, как я люблю эту работу и знаете, что я никогда не сделаю ничего во вред ни пациентам, ни коллегам…

– Я бы хотел это знать, Лёнь, – опустил взгляд заведующий.