Эобара

– Я тебя слушаю, – отстранённо-вежливо напомнил о своём существовании Леонид.

В голове раздался воображаемый взрыв – оказывается, кобра никуда не делась, и теперь её просто-напросто разорвало на части.

Леонид сжал зубы – речь шла о Сашке. Почему Леонид не сообщил ей, Наде о таком прискорбном событии?! «Прискорбном событии!» – мелькнуло в голове, – У себя в банке, она, наверное, также говорит: «Прискорбное событие. Ваш ипотечный кредит не одобрен». Почему не позвал на похороны? И, в конце концов, когда он удосужится привести ей её мультиварку?

Слова про мультиварку стали последней каплей.

До этого Леонид пытался найти секундную паузу в льющемся потоке слов, чтобы вставить что-то неопределённо извиняющееся: «Ну вы же всегда недолюбливали друг друга, признайся?» или даже лучше и, что главное, абсолютно честно: «Просто даже не подумал. Прости». Но… Сашкина смерть и… мультиварка?! В одном ряду?

Подавив желание разбить телефон, Леонид резко перебил Надю:

– Сегодня на сутках. Завтра завезу после шести.

Пока! – и повесил трубку.

На часах было девять ноль девять, – отметил Леонид, глядя на заставку экрана блокировки: абстрактный средневековый город, нависший над тёмной бездной. Он опять опоздал. Но, как верно сказала Надя, все давно уже привыкли к его опозданиям.

По пути к дверям клиники Леонид чуть было не налетел на совершенно незнакомого мужчину с загорелым и явно испитым лицом, одетого в безразмерную поношенную дублёнку, выцветшую и потёртую. Собственно, и весь он был какой-то выцветший и потёртый – явление, к сожалению, достаточно часто встречающееся среди подобного рода мужчин в возрасте чуть за сорок.

Хотя нет… – Леонид замер на месте и внимательнее всмотрелся в прохожего. Тот выглядел несколько иначе, чем каноничный представитель рабочего класса, не пренебрегающий алкоголем.

Во-первых, что-то в его внешности было неправильным, АБСОЛЮТНО неправильным, кривым, чужеродным, пугающе странным, правда, что конкретно, Леонид не мог понять.

Во-вторых, вёл себя мужчина тоже не вполне нормально.

Походкой сытого зомби он медленно двигался вдоль стены здания и при этом активно двигал глазами по сторонам, выворачивая глазные яблоки настолько, что казалось, что они вот-вот выпадут из орбит.

Леонид не мог разглядеть зрачки незнакомца, но при взгляде на эти глаза у него внезапно возникла неприятная ассоциация с советской куклой. Неправильными были эти глаза – игрушечными и напрочь искусственными.