Ключ Давида

Услышав в ответ имя собеседника, Иосиф заинтересовался его биографией.

– Такты, значит, из тех еще. Я и слышу, акцент какой-то… Первая волна, значит, белогвардейщина. И что в Россию – по делу или ностальгия замучила? – Иосиф говорил так, что нельзя было понять, серьезно он спрашивает или с подковыркой. Джордан в ответ вкратце изложил легенду о научной конференции.

– А я вот мотаюсь туда и обратно чуть не каждую неделю. Пытаюсь бизнес наладить – туризм, лечение, детские лагеря… – Тучный Иосиф тяжело дышал, постоянно утирая пот со лба.

 – Думал – визы отменили, теперь народ попрет, да не очень пока получается. Кризис, денег мало у людей. А я-то вложился, ну и кручусь, чтобы хоть долги отдать. Я тебе в самолете визиток своих дам, может, русские из Америки заинтересуются.

Новый знакомый не замолкал и в воздухе. Быстро поменявшись местами с пожилой дамой, он подсел к Джордану и продолжил свой монолог о трудной судьбе иммигранта. Был, правда, короткий перерыв на обед, когда его спутник ожесточенно расправлялся с эль-алевским пайком, издавая совсем уже нечленораздельные стоны, то ли наслаждения, то ли отвращения.

Чтобы немного сосредоточиться на своих делах, Джордану пришлось прикрыть глаза и изобразить глубокий сон. На самом деле, он собирался во время полета хорошенько поработать над припасенным сборником судоку, но, как любил повторять его русский дед, видно, не судьба…

2. Москва, 11 июня

Господь за меня-не устрашусь:

что сделает мне человек?

Господь мне помощник:

буду смотреть на врагов моих.

    Псалом 117 (6,7)

В Шереметьеве все было совсем не так, как тогда, почти двадцать пять лет тому назад, когда восьмилетний Джордан Славски, вцепившись в руку деда, спустился с трапа самолета. Западная реклама, много иностранцев, шикарные магазины дьюти-фри. В общем, сейчас это был вполне приличный аэропорт, напоминавший Уилл Роджерс в Оклахоме, названный в честь знаменитого ковбоя. В Шереметьеве имя напоминало о не менее знаменитом графе, но особого аристократизма не замечалось.

В Москве было жарко. Может быть, не так, как в Израиле, но зато в самом воздухе чувствовался отчетливый запах гари, немного раздражавший носоглотку. Помахав на прощание Иосифу, который не на жизнь, а на смерть бился с наглыми носильщиками за багажную тележку, Джордан в душе порадовался, что у него из багажа был только кейс с ноутбуком и спортивная сумка. Как и было договорено, у табло его ждали.