Крах эпохи Манкурта

Назвавшись воином, принимай участь, как должно! Вот и отогнали поверженных в степь, после чего войско двинулось к стойбищу бунтовщиков. Решать судьбу стариков, женщин и детей, так как племя, потеряв значительную часть мужского населения, не сможет прокормиться, и нужно определить их под защиту соседей. Где вожди не роптали, а благодарно принимали покровительство могучей державы.

Весть о кровавой бойне мигом разнеслась! Давненько не было случая, когда смиренные данники, облагодетельствованные милостью и защитой, решили отплатить неблагодарностью.

Но отныне урок запомнится. И многочисленное племя, что взбаламутил глупый вождь, потеряв в бессмысленной битве мужчин, растворилось в соседях. Оно пополнило своими женщинами и стадами их скудные рода…

Завершив начатое, воевода дал команду готовиться к возвращению. Держать ответ пред теми, кому должно предъявлять спрос, и войско двинулось к родным очагам. Предвкушение встречи с близкими перемешивалось с грустью по погибшим товарищам. Их души, став ангелами, сопровождали ратников в походе.

Империя

Давным-давно из седой древности повелось, что на всякой территории, называемой государство, полагается быть месту, откуда вершится сакральная власть. Именно такой властью и назначался Правитель огромной Империи, которой некогда подчинялось всё. А посему упомянутые, пред кем воеводе предстояло ответствовать, относились к редкому типу людей, которые знали, для чего делать одно и воздерживаться от другого. Хранили они обычаи и традиции, без чего общность, именуемая нацией, превращается в Иванов, не помнящих родства.

Или манкуртов, потерявших память и выброшенных на свалку истории посредством талантливо написанной сказки.

Но об этом речь впереди, а вернувшееся из похода войско, согласно обычаю, расположилось неподалёку от холма в самом сердце столицы. Так как именно здесь возвышалось величественное сооружение, защищённое внушительных размеров стеной и окружённое рвом, заполненным водой. И спешившись в лагере, разбитом на берегу Золотой реки, воевода смиренно направился к висячему мостику.

Он осторожно преодолел поскрипывающую переправу и робко подошёл к массивным, обитым кованым железом воротам. Там снял головной убор и стал терпеливо ждать, когда отворится калитка, и его поглотит неизвестность.

Не станем вдаваться в подробности, как непросто пришлось воеводе держать ответ. Однако вскоре он вернулся с умиротворённым ликом. Его чело разгладилось, морщины, прорезавшие лоб, были едва заметны.