Русь святая – 2

– Неужели она того не стоит? – Владимирский пытался раззадорить Лаптева, зная что тот не укротим в своём гневе. Ему скандальчик в данной ситуации не помешал бы, глядишь и что ещё приоткроется.

– Она то? Поди стоит. Только обмана я не признаю. Господа, средь нас Иуда. – На удивление спокойно сделал заявление Лаптев.

– Иуда – это я. – Пьяно плакался Виктор: – Как запросто, я продал своё честное имя.

– Да нет же, средь нас зверь по кровожадней. Сам шеф жандармского управления пожаловали к нам. – Растягивая слова, наслаждался своей прозорливостью Лаптев.

– Где!? И он пришёл про мою душу! – Трагическим голосом пьяно сокрушался Колобок.

– А вы внимательны, господин Мороз, длинный нос. – Тихо произнёс Владимирский, понимая что его разоблачил Лаптев: – Ну и где же я прокололся? – Тот крякнув, ответил:

– Ещё вчерась за слово стерва в адрес дамы, вы прострелили б мне башку. А нынче и не поперхнулись. К тому же у меня отменный от природы слух. Вот я все в толк взять не могу, чего волку понадобилось в овчарне?

– Так уж и в овчарне.

– Сделку мы уж сладили с приказчиком вашим Петрушкой. А вы мне неприятны вовсе.

– Неприятен? Помилуйте, да разве это повод для того что б дело не вести? – Было видно, что слова Владимирского уязвили Лаптева, он был купец и сам должен был эти слова произносить.

– Выходит по вашему, может прикажете мне вас ещё и любить!? Думаете мне не известно, что с вашей подачи я лишился преференций, подрядов на строительство, которые были отданы Скоробогатову, в ту пору когда вы чиновником по особым поручениям изволили быть.

– Чего на зеркало пенять, коли рожа кривая. Скоробогатов дешевле все строит, да и людям помогает. Богадельню открыл, построил гимназию, в селе школу и все на свои барыши.

– Выходит я не помогал людям?

– Помогал, только с начало людей обирал, завышая проектные стоимости.

– Господа, это вы сейчас о чем? – Протрезвевшим голосом спросил Виктор.

– О, Виктор, пора всем скинуть маски и поближе познакомиться с господином Владимирским. – Лаптев поднялся с дивана: – Господа! – И это все что он успел произнести. Наш разоблачённый жандарм вскочил и врезал деду морозу в бороду, что бы лишить того дара речи.