Орлахская крестьянка

 – Мои добрые немцы всему этому верили…

– А вы видели эту девушку? – спросил граф, мгновенно вышедши из задумчивости.

– Нет. Хотел видеть, но мне сказали, что родные ее никого к ней не впускают, что я нахожу очень благоразумным. Дело все в том, что в эту деревеньку ездило множество народа, и хоть никто ничего не видал, но деревенька, говорят, обогатилась от приезжающих.

– В этом вся и загадка! – заметили многие.

– Жаль, что вы не заехали в Орлах, – сказал граф. – Правда, когда бедная девушка занемогла, отец перестал пускать любопытных, которые своими расспросами только мучили больную.

Об этой истории было много ложных рассказов; но в самом существе она не подлежит ни малейшему сомнению.

– Вы, верно, знаете эту историю в совершенстве, граф Валкирин? Расскажите ее, сделайте милость, – говорили дамы, улыбаясь. – Обещаю вам, что никто не будет смеяться, – прибавила княгиня, также насмешливо улыбаясь.

– Извольте, – сказал граф, – я никогда не отказываюсь от таких рассказов, когда меня просят, ибо, – заметил он, понизив голос, – в вас просит далекое внутреннее чувство, которое вам самим непонятно.

– Ну, еще, еще! – проговорила княгиня. – Однако ж счастье, что в нас говорят не одни черти. Но кто же еще?.. Я не поняла.

– Кто-то, княгиня, кто, несмотря на ваши насмешки, заставляет вас желать рассказа этой истории и возбуждает в вас любопытство… может быть, спасительное, – прибавил граф с таинственным видом, устремив на нее огненные глаза.

– Ах, как странно вы на меня смотрите! – сказала княгиня.

– О, не смейтесь, умоляю вас; прислушивайтесь к тем голосам, которые говорят внутри вас: вы услышите чудные звуки; вы скоро можете приобрести способность отличать один голос от другого, вы…

– Без предисловий, – заговорили все, – историю! историю!

Все придвинулись к столику, за которым сидел наш оратор. Его слушатели были: молодая графиня, княгиня, хозяйка дома, молодой дипломат, возвратившийся из чужих краев, какой-то деловой человек, с весьма важным видом дожидавшийся партии, молодая племянница княгини, только что вышедшая из пансиона и не потерявшая еще привычки слушать со вниманием и даже иногда удивляться.

Наконец было несколько домашних лиц, которые в обществе и в жизни играют роль того, что наши старинные стихотворцы называли затычками, каковы слова: «лишь», «уж» и другие, нужные для наполнения стиха; без них нельзя, а все-таки они никуда не годятся.