Незадолго до ностальгии

А вот с Францем всё не так: он был малозаметен для современников, и, похоже, вовсе и не стремился быть в струе. Может быть, разгадка в этом?

– А почему ты решил, что – не стремился? – полюбопытствовала Варвара.

– Помнишь, нам рассказывали, как сестра Франца сказала ему, что по описанию в одном из его рассказов она сразу узнала комнату в их доме? И как он расстроился, потому что вовсе эту комнату не описывал, и вообще никакую конкретную комнату не описывал? Похоже, для него это было важно.

– Но это ещё больше всё усложняет, нет? – расстроено произнесла Варвара.

– Да уж, задачка не из простых, – подбадривающе рассмеялся Киш. – Мы можем применить здесь галилеевский метод: если есть что-то, чему мы не можем найти объяснения, то надо оставить это в стороне и сосредоточиться на том, что мы объяснить можем. Наша задача сейчас: выбрать какое-нибудь наиболее лёгкое для нас направление. У тебя есть какие-то идеи на это счёт?

Она покачала головой:

– Идеи – не самая сильная моя сторона.

Некоторое время они брели молча, не замечая красот вечерней Праги, погружённые в себя до машинальности действий. Киш думал изо всех сил. Это дело с Францем неожиданно стало для него принципиально важным. В нём он мог показать себя перед Варварой. Конечно, она не выкажет ему и тени упрёка, если они не справятся с кафкианской загадкой, но насколько будет лучше, если всё же справятся. Тогда даже на подсознательном уровне он будет ассоциироваться у Варвары с умением решать проблемы и радостью открытий.

– Киш, – окликнула его она, – а ты сам это придумал?

– Что именно? – не понял он.

– Про то, что без восхищения невозможно считать что-либо гениальным?

– По-моему, это очевидно, – пожал он плечами.

– Очевидно, когда уже кто-то это высказал, – не согласилась Варвара. – Это из серии «Я тоже так могу» – кажется, что легко, а на деле, пойди попробуй, ничего не получится.

– Ну, хорошо, – согласился он. – Хотя мне и неловко приписывать себе такую очевидность, в рамках этой раскопки пусть считается, что она принадлежит мне.

– А чем можно восхищаться в этой истории с Францем?

– Красотой, – ответил Киш, не задумываясь. – Всегда или почти всегда люди восхищаются красотой – даже если речь идёт, к примеру, о мужественном поступке. Знаешь почему? Потому что мужественный поступок – это красивый поступок. И благородный поступок – тоже красивый поступок. Так же и во всём другом.