Незадолго до ностальгии

Так и получилось.

– Прикольно, – оценил Семён. – И что: у тебя отец – Саратов, а мать – Астрахань? – он весело гоготнул. – Или Одесса-мама, Ростов-папа?

– Нет, у матери обычное имя – Татьяна. Правда, у неё необычная фамилия – Арх, но сейчас мы не об этом. А у отца – да, в честь города Ниневия, тоже очень древнего. Ниневий Камышов – слыхал? Известный археолог!

– Археолог? Не, не слыхал. Я по части закопать, а не откапывать, – снова гоготнул Семён. Он заметно повеселел и даже приобнял Киша за локоть: – В общем, так, Киш Нёвыч, я тебе сказал, ты меня услышал…

– Какого цвета у Варвары волосы? – быстро спросил Киш.

– Ты опять за своё? – почти по-приятельски укорил его Семён.

– Нет, ну, правда, надо же это выяснить…

– Ну, коричневого.

– Глаза?

– Глаза… глаза… Серые глаза! Скажешь, нет?

– Татуировки?

– Что – татуировки? – Семён замешкался.

– Татуировки есть?

– Какие ещё, трын-трын, татуировки? Ты меня что – допрашиваешь? Нёвыч, не советую тебе так шутить со мной!

– Мы просто выясняем, о какой Варваре говорим: у твоей есть татуировки?

– Может, и есть, – уклончиво ответил Семён, – а, может, и нет.

– Устраивает, – спокойно произнёс Киш. – Кажется, мы действительно говорим об одной и той же Варваре. Да и сколько их может быть, верно? Приятного вечера!

– Надеюсь, ты меня, трын-трын, понял, – буркнул Семён, на прощанье вновь становясь суровым. – Не пожалей потом, парень.

– Ты сказал, я услышал, – подтвердил Киш, оборачиваясь на ходу, – а будущего не знает никто: какое бы «потом» ни наступило, всегда есть о чём сожалеть.

– Это ты верно сказал, – Семён кивнул своим топтавшимся в темноте охранникам и зашагал к припаркованному под фонарём авто.

Поднявшись в квартиру, Киш вновь прошёл на кухню и сделал ещё один коктейль. Теперь он точно знает, что у Варвары никого нет и, как знать, может, и не было с момента их расставания.

Но отчего, трын-трын, стало так грустно?..

Ах да, татуировка!.

Это была идея Варвары – сделать татуировки в память об их знакомстве и незабываемых приключениях в Праге. Он наколол на правой лодыжке изображение Вариной туфельки и своего кроссовка, а она – какую-то непонятную фигуру, со столь же непонятным узором из линий и чёрточек: сколько он ни разглядывал, не мог понять, что же она означает. На попке, в верхней части левой ягодицы.

– Это браслет, – объяснила Варвара, когда показала ему татуировку в первый раз.