Незадолго до ностальгии

Заодно его утомил собственный адвокат – со звучным, словно сбежавшим с афиши, именем Аркадий Аккадский и негромкий на вид (маленький, с ярко выраженной лысиной и очень энергичный – несмотря на полтинник с хвостиком). Доброжелательность Аккадского так основательно подкреплялась многословием, что порой становилось непонятно, чем это таким неуловимым она отличается от назойливости.

– Как вы? – Аркадий снова был тут как тут.

Киш пожал плечами.

– Что ж, старина, считаю, мы неплохо отбились, – бодро продолжал служитель Презумпции.

Киш промолчал. В небольшом дворе суда оглушительно пахло сиренью. Он надеялся, вдруг повезёт ещё раз увидеть Варвару и перекинуться с ней парой слов без свидетелей. Во время процесса они виделись только в начале заседаний, чтобы подтвердить, что узнают друг друга, а затем удалялись каждый в свой сектор зала, разделенного матовой перегородкой чуть ли не по судейскую трибуну, дабы не множить общие воспоминания.

– Приятно было с вами работать.

Киш решил, что это прощание, и рассеяно протянул руку. Аккадский, которому на последнем заседании не дали вволю наговориться, обхватил её обеими ладонями.

– А вы – необычный клиент, – последовало эпическое вступление, – это я вам искренне говорю: необычный. Признаться, первый раз вижу, чтобы человек в вашем положении не стремился узнать, как обстоят дела у его бывшей на личном фронте. Я мог бы это пробить, – не в первый раз мягко напомнил он как бы невзначай, – у меня есть кое-какие связи.

– Я могу и сам об этом спросить, – возразил Киш. – Напрямую.

– Вы уверены, что узнаете правду? – мастер Апелляции тонко улыбнулся.

– Если она не захочет говорить, зачем мне это узнавать? – Киш пожал плечами.

– Приятно работать с интеллигентными людьми, – подхватил Аккадский. – Помню, вёл дело одной пары: вот там схлестнулись, так схлестнулись – ни мгновенья не хотели друг другу уступать.

Из суда выходили люди. Какой-то распалённый собрат по несчастью, переживший аналогичное унижение, прокричал своей надменно шествующей экс-подруге: «Я тебе это припомню!». Киш взглядом послал парню солидарное сочувствие: бедолаге сложно будет удержать воображение от смачной расправы над своей драгоценной.