Без определенного местожительства…

Иногда нечего было есть. Она сбежала в Бишкек, к двоюродной сестре, он не смогла ее найти.

Затем, почти одновременно, пришли сюда Валька с собакой Куклой и Егорыч. Недолго жил здесь Склеротик. В начале лета Перизат исчезла, ее место заняла Ырыс. Потом притащился Доцент. Он трясся всем телом, просил дать опохмелиться. Его приютил под своей плитой Егорыч. Два дня жила десятилетняя Даша, оборванная и чумазая, затем пропала. Как-то появилась Айша – несовершеннолетняя мама с пятимесячным ребенком. Бомжи отправили ее в приют «Коломто».

Иногда они ругались, даже дрались, но до прихода Толяна это были, можно сказать, семейные ссоры. Этот же двадцатипятилетний верзила, тупой и агрессивный, был по-настоящему опасен. Он недавно освободился. Поселился он под самой крайней, стоявшей на отшибе, плитой. Через три дня Толян привел Светку. В свои шестнадцать лет она уже успела отсидеть за воровство. В октябре одну из соседних плит облюбовали три мальчишки двенадцати-тринадцати лет. Бекболот и Димка сбежали из дома.

От пьяных скандалов, от побоев. Третий, Алик, жил на улице сколько себя помнил. Они держались обособленно. Последним в середине ноября явился Руслан. Он стал жить у Толяна.

3

Бомжи проснулись рано.

– Я вчера дрался? – спросил Доцент, стирая кровь с лица. Он был средних лет, среднего роста, худой и невзрачный.

– Толян тебя отметелил, – пояснил Митрич.

– Я-то хоть раз его ударил?

– Что-то не заметил. Да ты уже бухой был, еле на ногах стоял.

– Эх! – вздохнул тяжело Доцент.

Ырыс тормошила Каная.

– Вставай, вставай, – сказал, подходя, Митрич.– Кто рано встает, тому бог дает.

Ырыс повернулась к нему.

– Вчера поздно вышли, так до нас кто-то все контейнеры распотрошил.

Канай потянулся, зевнул.

– А у нас так говорят: коп жойлогон тульку, скажем так, ачкан олот.

– В смысле?

– Лиса, которая много… суетится, от голода сдыхает.

– Его любимая поговорка, – сердито проговорила Ырыс.– Вот уж точно лень раньше его родилась.

– Лень – это хорошо, – возразил Канай.

– Лень – это полезно. Если человек ленится, значит, душа у него, скажем так, работает. Значит, понять он хочет, зачем живет.

– Поднимайся, философ, – повторил старик.

– Спит как убитая, – прошамкала Валька, склонившись над Наташей.– Эх, пропадет она тут. Красивая слишком.

Кукла весело крутилась возле бомжей, но вдруг навострила уши. По железнодорожной насыпи к ним спускались Толян и Руслан. Толян что-то нес в полиэтиленовой сумке.