Без определенного местожительства…

Ты ж Толяна знаешь: напьется – дурак дураком.

– Из-за Светки вроде, – уточнил Митрич.

Женщина сняла с кирпичей кастрюлю. Стали ужинать. Из-под самой дальней плиты донеслись злобные крики, плач.

– Ийи-и, опять Толян, сволочь, Светку воспитывает.– Ырыс выругалась. Они все вставляли мат почти в каждую фразу.– Вся уже в синяках… Ведь девчонка еще совсем.

– Так больше подадут, – усмехнулся старик.

– Значит, они теперь бутылки, скажем так, не сдают? – поинтересовался Канай. Он говорил с легким акцентом, Ырыс же – на чистейшем русском.

– Толян сейчас Светку попрошайничать заставляет. Мы с ней в одном переходе сидим.

– А сам с Русланом металл собирает, металл, – добавил красноносый.

– Видел я, как они собирают, – с ухмылкой сказал старик.– С завода тащат. Что там еще осталось…

– Так это они крышку с люка утащили, – догадался Канай.– Я чуть не провалился.

– Они.

– Куртку новую на Руслане видели? – спросила Ырыс.

– Ну а что, – сказал красноносый.– Металл – это тебе не бутылки.

Ырыс махнула на него рукой.

– Назгуль-эдже сказала, вчера ночью кто-то мужика грабанул, – сообщила она.– Недалеко от ее комка, возле сарая. И позавчера.

Они помолчали.

– Где Валька до сих пор бродит? – сказал Канай.

– Свалилась где-нибудь, – равнодушно произнес старик.

Неожиданно к ним подбежала, сторонясь пламени, облезлая собака и приветливо замахала хвостом. Вслед за ней показалась лохматая, невообразимо грязная женщина. Она была пьяна.

– Легка на помине, – улыбнулся Канай.

Бомжи подвинулись. Женщина плюхнулась на картон.

– Мне водяры… плесните… – прошамкала она беззубым ртом. Лицо у нее было испитое, опухшее, неподвижное. Глаза, видимо, большие, голубые и добрые когда-то, заплыли, превратились в щелочки, стали тусклыми и пустыми. Она выпила, закусила. И вдруг всхлипнула.

– Сегодня… Склеротика пришили… Эджешка сказала… У сарая… Сперва били… Несильно, жалеючи словно… Потом горло перерезали… Оказывается… он здесь жил… – Она махнула рукой на многоэтажные дома за железной дорогой.

Наступило молчание. Минуту Валька бессмысленно смотрела на пламя, потом внезапно опрокинулась навзничь и засопела. Собака улеглась у ее ног. Красноносый покачал головой:

– Кому помешал? Он же безобидный был как дитя.

– Да, вот как, – задумчиво сказал старик.