Три стороны одной медали

– Не знаю, – Игорь наклонился к рации – Матка, я Трутень семь ноль, запрашиваю подкрепление в квадрат д-6. У нас тут маньяк в системе оповещения больницы.

– Трутень семь ноль, это Матка. Петрович, мне жаль, в вашем квадрате никого. Группа раненных покинула соседний сектор. От убежища к вам минут тридцать ходьбы. Держитесь там. Как принял?

– Валера, понял тебя. Будем выбираться. – немного погодя Игорь добавил, – если что ты знаешь где нас искать.

– Игорь Петрович, типун тебе, – с шипением пригрозила рация.

– так, Яна, – скомандовал Игорь. – держи, только аккуратно: заряжен, взведён.

Игорь выключил рацию и передал свой пистолет дочери – Тульский Токарев его ещё ни разу не подводил; сняв с плеча винтовку, он отсоединил оптику и убрал её в поясной карман.

Игорь ещё раз осмотрел тело синтека, ничего примечательного в глаза не бросалось. Он подошёл ближе, нагнулся над телом и протёр рукой по туловищу искусственного гуманоида: под слоем грязи и пыли на груди тусклым светом горела подсветка генератора питания.

Дизайнеры синтеков специально разрабатывали их для того, чтобы внушать доверие населению. Но в итоге низменные человеческие инстинкты взяли верх: поверив в свою неуязвимость и безнаказанность, выродки творили бесчеловечные вещи – массовые убийства мужчин, женщин, детей, стариков, всех без разбора и с особой жестокостью – геноцид человечества с отягчающими обстоятельствами. Воистину человеческой жестокости нет предела. Когда выродки осознали, что их вычисляют в том числе по подсветке, первое что они делали, авторизовавшись в новой теле, это обмазывались грязью, краской – всем чем угодно, лишь бы скрыть своё приближение к жертве.

Напрашивались два железобетонных вывода: не все заводы по созданию синтеков уничтожены, и эти твари эволюционируют. Сами, либо им помогают – это уже другой вопрос.

– Пройди на лестницу, отслеживай любые перемещения, если что – кричи! – скомандовал Игорь, пополняя патронами винтовочный магазин, – всё поняла?

– Так точно, – тихо откликнулась Яна, ещё раз вытерла пыльным рукавом слёзы, оставляя грязные разводы на щеках, и пошла к выходу, держа перед собой на вытянутых руках отцовский пистолет.

– Мы всё равно узнаем, где находятся ваши вонючие норы, в грязи которых вы плодитесь и размножаетесь! – динамик истошно захрипел, передавая мерзкий смешок синтека, словно сопротивляясь своему неожиданному воскрешению.