Плакса

Пройдоха с сомнением покачал головой, изобразил мертвеца, высунув язык и закатив глаза, и указал на пса.

Я тоже разделял его сомнения. Но надеялся на лучшее. Какой-никакой опыт по употреблению спиртного у меня был. Я небезосновательно надеялся, что жирное молоко немного замедлит усвоение алкоголя и пес не получит сразу смертельной дозы. А опьянев, он даст себя связать и поставить какую-нибудь распорку в пасть. Ну, а алкоголь в крови поможет ему не умереть от болевого шока…

Не стану тянуть кота за хвост – пес выжил.

Я, естественно, снова непроизвольно пустил слезу под песьи заливания. Зато скупердяй Эдвардс только довольно потирал руки, радуясь тому, что не стал платить деньги за дорогостоящее лечение, а обошелся подручными средствами. Он даже подбодрил меня, когда увидел мокрые дорожки от слез на лице, в том ключе, что, мол, собаке это только на пользу – злее будет.

Я, конечно, не знаю, насколько дорого было ее вылечить в местной магической больнице, и, возможно, рачительность Пройдохи экономически более чем обоснована, но пса очень жалко.

Да и кожа на моем собственном недолеченном боку все еще зудит в месте ранения.

Что ж, может, и мне это на пользу – злее буду!

Глава 8

Кое-что начинает проясняться

Всю свою потенциальную злость я направил на учебу. Не было ни одной свободной минуты в компании с кем-нибудь, чтобы я не пытался выучить новые слова и выражения и их построения. Дело продвигалось вперед с переменным успехом.

В то утро, когда мы с Эдвардсом занимались врачеванием несчастного пса, я, видимо на эмоциях, запомнил особенно много информации. Радовало то, что я хотя бы говорил без акцента. Голосовые связки Экуппы были привычны к местному наречию, и все звуки я издавал верно, лишь изредка путаясь в ударениях.

Так вот, в то утро мы с Элизи шли в школу вдвоем, а Эдвардс шел метров на триста впереди нас, проверяя маршрут на предмет отсутствия на нем неприятных сюрпризов в виде наемных убийц.

В классе все было точно так же, как и в первый раз. За исключением того, что теперь я, пускай и через пень-колоду, но понимал учителя, и пребывание на уроке стало немного интереснее.

Когда же дети с учителем снова удалились в соседнюю аудиторию, ко мне подошел Канон.