Золото Уды. Поиски пропавших сокровищ

Именно из них состоит Нижнеудинский подземный комплекс. Внизу обозначена река Уда. Стрелка над пещерами указывает налево. Над стрелой – «С.2» – то есть, смотри страницу 2. и «Р.Г» На странице «2» внизу сразу бросается в глаза реклама Санкт-Петербургской «Российско-американской резиновой мануфактуры», призывающей покупать резиновые галоши.

«Р.Г.» над стрелкой должно означать – обрати внимание на «резиновые галоши». Ну а далее всё просто. В треугольнике дата «1860». След галоши направлен вправо. Значит, от Большой пещеры, вдоль реки Уда, нужно двигаться на восток 1860 метров.

Там и находится тайник.

Бумажные оригиналы двух страниц «Нивы» были свернуты трубочкой и засунуты в гильзу 37 миллиметрового снаряда траншейной пушки Розенберга образца 1915 года. Феликс купил гильзу на толкучке Измайловского рынка, где продают находки черные копатели. Продавец, предлагавший ржавые штыки и каски, заверил, что гильза найдена в Восточной Пруссии, продемонстрировав на ободке год выпуска- 1915. Уточнять как она попала в столицу Бабочкин не стал.

Она идеально подходила для реализации задуманного плана. Цветкова захлопала в ладоши от находчивости Феликса и даже чмокнула его в щечку.

В Братске друг Софьи ее не встретил. Она, как заметил Феликс, больше не расстроилась, а удивилась. Несколько раз пыталась ему дозвониться. «Что, пропал дружок?» – ехидно спросил Бабочкин. «Не твое дело, Феля», – резко ответила Цветкова. Отключила смартфон и словно забыла о своем «братском приятеле», на ее лице вновь появилась улыбка, от которой Феликс таял как маргарин на солнце.

Таял от Цветковой и Голубь. Когда вышли из автобуса в Пороге, Виктор Евстафьевич взвалил на плечи не только свои вещи, но и большой рюкзак Софьи. Феликс удивлялся как помощник олигарха умудряется держаться на своих тонких, кривоватых ножках с такой тяжестью. Но Голубь, видно, был жилистым мужиком. Он не только уверенно «держал вес», но и быстро с ними передвигался по кочкам, канавам и зарослям нижнеудинской тайги. До заимки Новые Плиты путь был неблизкий, но Голубь ни разу не выказал усталости.

Не зря Березуцкий его держит, подумал Бабочкин. Сам он нес четырехместную палатку и всю дорогу обливался потом, думал только об одном- как бы выдержать и не продемонстрировать слабину, попросив о привале.

Однако у реки Мыкэт привал объявил сам Захар Захарович. Он, как и все, нес свой огромный рюкзак, увешанный молоточками, кирками, фонарями и «общественный груз» – кофр с продуктами и водой.