Грани бытия

Перевёл взгляд на Лёшку. Тот стукнул себя по лбу:

– Вот натура-дура!..

Он не успел продолжить. Рывком открылась правая дверца кабины, перед лейтенантом вырос человек в красноармейской форме, лет тридцати пяти, высокого роста, крепкого сложения. Его суровый взгляд не располагал к мирному разговору. На уровне груди Александра был наставлен его родной ТТ. Налётчик громко и властно заявил:

– Ну-ка, руки подняли! Я из тех, кого вы называете власовцами, и сейчас обоих уложу. Можете не сомневаться.

Видя поражённые таким оборотом лица людей, он злобно ухмыльнулся:

– Хотите понять, за что?.. За то, что вы, коммуняки, сослали в архангельские леса мою семью, расстреляли отца и старшего брата, мать уморили с голоду! Мать! Понимаете?! Теперь я ваш судья. Уж лучше с немцами вас бить. И мой приговор короткий: кровь за кровь!

Он почти кричал с надрывом, слюна брызгала с губ. Ему точно нечего было терять. И откуда он взялся, непонятно. Но от этого захваченным в плен было не легче.

Единственное, что уловил в его монологе Александр, упоминание Архангельска. Лейтенант сделал успокаивающее движение рукой вниз, хотя кровь била обухом в виски:

– Погоди-ка. Можно вопрос перед казнью?

– Говори кратко.

– В каком спецпоселении находилась ваша семья?

– Тебе это зачем?

– Выслушай меня.

– Ну, выскажись перед смертью.

– Моя семья тоже была выслана в архангельские спецлагеря. Прошёл и Сухое озеро, и Кожеозерский монастырь, и посёлок Душилово.

Во взгляде палача отразилось сомнение.

– А теперь стреляй! – сказал Сабатеев, тяжело дыша. – Всё равно по твоему пути не пойду. Я сражаюсь за Родину! И она у нас с тобой одна. Только учти: власти меняются, а мы будем убивать друг друга? Где здравый смысл?

Власовец скривился:

– Ты коммунист!?

– Нет, я из семьи верующих, выслан «за колокола» – звонил в церкви.

– Стой! Меня на побасенках не проведёшь! В вашей армии беспартийные в офицерах не ходят.

– Я же сказал, что беспартийный.

– Не брешешь? Ну-ка проверим. Отвечай: как фамилия коменданта на Сухом озере?

– Зенов, – уверенно ответил Александр.

– А в Кожеозерском монастыре?

– Пантелеев.

– Что случилось с комендантом Зеновым?

– Он женился на репрессированной, его арестовали, и он застрелился.

– Ух, ты! Браво. Почти заслужил доверие. Считай, вам повезло, – он указал на молчавшего Лёшку.