Камень Вселенной

Тёмненькая спортивная Жанна в иссиня-чёрном костюме и белокурая женственная Николь в сверкающем белом наряде, покроем, как две капли воды похожим на одеяние подруги, производили потрясающее по своему контрасту впечатление.

– Бесподобно! – хлопнула в ладоши торговка. – Вы словно два сказочных существа… как их там… Феи… Эльфы… неважно. Главное, сей наряд очень вам идёт.

– Откуда у вас такая роскошь, уважаемая? – не в силах скрыть восторга, спросила Николь. – В нашей стране подобной одежды нет даже у королей! И материал какой-то странный… вроде кожа, а вроде и нет.

– А вот это, девушки, уже коммерческая тайна.

Ухмыльнулась весёлая торговка. В глазах её на мгновение загорелся и погас яркий жёлтый огонёк.

Жанна тряхнула головой: «Поблазнится же! Наверняка игра солнечного света…», – подумала она, но чувство внезапной тревоги, окутавшей её душу, всё же осталось.

Николь не заметила ничего, внимательно разглядывая себя со всех сторон.

– Как же мне не хватает моего великолепного зеркала, – вздохнула она.

– Ничего, – утешила подругу Жанна, – зато впереди нас ждёт великолепный отдых на лазурном берегу моря. Идём на конный двор… там застоялись две чудесные лошадки.

Но, как оказалось, на этом сюрпризы ещё не кончились. Лошади, которых привела Жанна, невообразимым образом исчезли из стойла. Конюх клялся и божился, что два часа назад они были туточки.

Расстроенный владелец конного двора предложил в качестве компенсации довольно крупную сумму.

– Мы заберём этих.

– Но они не продаются! – воскликнул хозяин. – Эти жеребцы припасены для королевской свиты.

– Тогда, – Жанна приблизила лицо к красной физиономии толстяка-владельца, – все… ты слышишь меня? Все, от Орлеана до Ла-Манша узнают, что в твоём заведении крадут лошадей. И королевская свита, даже если когда-нибудь будет проезжать мимо, никогда не произведёт у тебя смену даже самой паршивой кобылы.

Тот лишь обречённо махнул рукой, мол, делайте, что хотите. Кони были великолепны. Чистокровные скакуны. Один абсолютно чёрной масти, без единого пятнышка, другой, соответственно, с точностью до наоборот – абсолютно белый.