Врата Шиес. Равноденствие

В другой её руке тем не менее возник маленький заострённый шип. Ее ладонь была прохладной и шелковистой словно листок мать и мачехи.

– Садись позади и держись крепче. Только не дергай за шерсть. Я покажу тебе кое что, странный человек.

Медведь зарычал когда охотник дотронулся до его шкуры, но Мавка прикрикнула, и косматый недовольно отвернул морду, спрятав клыки.

Необычные это ощущения – прокатиться верхом на медведе, к тому же когда перед тобой сидит лесное божество, черные растрёпанные волосы пахнут землёй, а медвежий загривок – мокрой шерстью.

Они ломились через заросли, треща ветками и ломая сучья, пока не оказались на берегу лесной реки.

– Это Мать – река. – Мавка жестом обвела журчащий впереди широкий ручей – Она дает нам жизнь, мы пьем из неё, купаемся, промываем раны в ее водах. Подойдем ближе.

Они подошли к речушке которая юркой лентой ныряла между корней. Он зачерпнул воду ладонью, поднес к лицу. Она пахла странно, очень странно. Неприятно.

– Не пей! – вскрикнула Мавка.

– Не буду.

Что здесь случилось?

– Ты не догадываешься, охотник? Вода отравлена.

– Ты не пыталась подняться вверх по течению и посмотреть откуда идёт отрава? – спросил он, тщательно вытирая руку о штаны.

– Я поднялась высоко, но в излучине обнаружила огромное гнездо.

– И кто же там сидел? В этом гнезде?

– Такой зверь, как на твоей ладони.

– Мантикора? Но они не селятся в лесах. – буркнул охотник обращаясь в основном к самому себе. – Разве только… Гнездо было на возвышенности?

– Откуда знаешь?

Много совпадений.

Так много что они начинают превращаться в факты. Однако нельзя быть уверенным не убедившись лично.

– Ты сможешь отвезти меня туда?

– Могу проводить. Животные не слуги, они только помогают защищать лес.

– Будь по твоему.

– Я отведу тебя на край леса, дальше пойдешь один. Мои владения кончаются там.

Они шли не больше не меньше сутки. Несколько раз пересекали болото заросшее клюквой, продирались через ивняк. Затем лес, сырой и лиственный, в основном из орешника и осин, сменился соснами, осушившими землю до серой пыли.

Среди опавшей хвои виднелся созревший багульник, и глянцевые листочки брусники с россыпями ягод. Мавка не разговаривала, только изредка подражая пению птиц воспроизводила невероятные для человеческого горла звуки.

На ночлег устроились под старой раскидистой елью. Развести костер она не позволила, и пришлось укладываться в полнейшем мраке. Хорошо что хоть комары отстали – к ночи сильно похолодало.