И никто не понимал в июле

Она внезапно увидела путь к спасению. Ответ пришёл легко, неслышно, как знакомая, но случайно забытая фамилия киноактёра.

Она громко хлопнула в ладоши. Этот звук показался пушечным выстрелом.

– Внимание, в обоих салонах! Снимите с рук часы! Уже утро! Понимаете, уже утро! На мой счет «три» все, – только все! – дружно ставят стрелки на шесть часов. На шесть-ноль-ноль! Всем понятно? Итак… раз, два, три!

В первый момент показалось, что мир дрогнул.

Послышались давно забытые звуки; небо вокруг самолёта стало светло-серым, и сама машина, дрогнув, начала уходить вниз и влево.

– Фантастика, – пробормотал бизнесмен в синем костюме. – Когда мы сядем…

– Не говори «гоп», пока не перескочишь, – попытался остановить его сосед по креслу.

– Когда мы сядем, – упорствовал «синий пиджак», – я позвоню Стиву Кингу и скажу: пусть он отдыхает. Я увидел такое! Да его лангольеры – просто взбесившиеся блохи!

Стюардесса ещё не верила своим глазам. Из-под шторки выползла её подруга. Прошествовав на четвереньках пару метров, она обессилено упала и заулыбалась с прежним блаженством. Юная стюардесса подошла к археологу.

Он сидел спокойно, закрыв глаза и, казалось, спал.

* * *

17 января. 00.38

Завершив чтение, Олег выключил свет и встал у окна. Ночь овладела городом. Иногда припозднившиеся автомобили, стараясь быть менее заметными, пробегали по пустой улице. Других живых существ, похоже, в городе не осталось. Олег вспомнил, что недовольство этим летним часом было не единственной причиной появления рассказа и, может быть, даже не главной. Побудительным толчком стало неясное ощущение двойственности времени, которое он испытал чёрной июньской ночью возле Керчи, сидя на вершине пологого холма.

Собственно, нечто похожее возникало у него и раньше – на Устюрте, ландшафт которого казался более обаятельным, чем крымская степь. Но в Казахстане он ещё не искал уединения; ему было уютно в своей, отнюдь не малочисленной компании коллег и студентов. Там он не успел запомнить свои ощущения.