Сладкое слово – месть

Здесь, на чужой земле, она попросту боялась ссоры и далеко идущих последствий. Но как только она ступит на свою землю замужней женщиной, она сорвет с себя маску надуманной фотомодели, продолжит свое образование и полностью подчинится закону природы, который требует от человека размножения. Эта приятная миссия всегда вызывает у нее улыбку, будет выполнена, как в любом цивилизованном обществе, через любовь мужчины и женщины. Через ту любовь, какая существует между ними и которую подарил им Всевышний.

В это утро они долго нежились в постели, приняли душ, не торопясь позавтракали, строя планы на последний день перед венчанием.

– Тебя заливает краска раскаяния за наши бурные ночи?! – рассмеялся он.

– Ты почти угадал, но больше, конечно, дневные упражнения. Представь, что о степени стыдливости можно судить по лицу, когда оно краснеет, а моя нравственность, я считаю, серьезно пошатнулась.

– Вот ты опять за свое.

– Ну, ладно, мой милый, не дуй губки, дай я их поцелую.

Вовчик примирительно улыбнулся, отвечая на поцелуй.

Потом они наскоро позавтракали, и он отвез Катю в казино, где проходили основные съемки.

– Остался последний напряженный день, любовь моя, крепись, – сказал Владимир, и она заметила в его глазах не радость, а скорее грусть и затаившуюся вину перед ней. Катя, конечно, отнесла это именно к своему нервному напряжению и еще раз убедилась в его искренности и любви.

– В котором часу тебя ждать?

– Я приеду за тобой к концу съемок.

– Ты отвезешь маму в гостиницу? Я бы не хотела встречаться с ней в казино, – сказала она нейтральным голосом, поправляя широкий отложной воротничок его летней рубашки.

– Да-да, сразу отвезу всех в гостиницу. Я снял несколько номеров. – Он все также с затаенной грустью и долей вины за расставание смотрел в глаза любимой, жадно поцеловал в губы и ушел, не оглядываясь.

Катя провожала его взглядом, полным любви и нежности, пока он не скрылся за дверью, которую тут же запер на ключ дежурный швейцар-вышибала.

Съемки прошли в относительном приличии. Повторялись бесконечные дубли, и Катя устала от окриков режиссера, от беспрерывного раздевания, всевозможных поз сначала только со своими партнершами, затем с партнером.