Сладкое слово – месть

– Я не думала, что все будет так откровенно. Ты обещал мне приличные композиции съемок. Этот атлет со своими телесами приводит меня в ужас. Я закрываю глаза, холодею, я упаду в обморок, пожалей меня и нашу любовь, она не выдержит такого испытания!

Катя стояла перед ним, обаятельная в своей женской беспомощности, прекрасная в гневе и мольбе, с надеждой и верой в его благоразумие и силу.

Но Корзинин беспомощно развел руками. Он знал, что испытания закончатся для нее поражением.

– Неужели ты не ревнуешь? Как после всего этого бесстыдства я пойду под венец в белоснежной фате? Это выше моих сил! – Она, как преданная невеста Христа, продолжала верить, что ее тело принадлежит только ему.

– Успокойся, моя дорогая, может быть, тебе придаст сил крупная сумма аванса, которую завтра положат на твой счет в одном из банков Стамбула? – Владимир искал аргументы, как лукавый ангел, спустившийся на землю с целью овладеть прекрасной дочерью человеческой.

– Нет, никакая сумма не может окупить нашу любовь! Я боюсь, эта пошлость перечеркнет все светлое и чистое, что есть между нами.

– Поверь, мне тоже нелегко согласиться с мыслью, что тебя едва не лобзает этот красавец. Но это только имитация страсти. Ты актриса, ты должна играть, а твоя красота, твоя молодость стоят бешеных денег.

– И ты не можешь от них отказаться? Почему ты не дал мне прочесть сценарий клипов? Я бы отвергла эту эротику заранее.

– У меня сценария просто не было. Я доверился заверениям своих партнеров, что съемки пройдут на уровне демонстрации обнаженных фигур и безобидных объятий, – с обезоруживающей искренностью отвечал Владимир.

– Ты знал сумму гонорара? – В Катиных глазах и на губах плясало отчаяние.

– Да, но теперь она возросла втрое после того, как продюсер увидел тебя обнаженной, а я потребовал увеличить ставку.

– Я жгу не только свое тело, но и душу. Я вижу, наш медовый месяц может оборваться, лишь только начавшись. – Она больше не могла сдерживать себя и зарыдала, бросившись на диван.

Он не остался безучастным и тут же присел рядом с ласками.

– Успокойся, моя любовь, не все так мрачно. Мы потребуем сократить эротические сцены, а я буду присутствовать в павильоне.