Закатное утро

Это был чёрт или бес.

Глеб посадил его на плечи доктору, и тот мгновенно принялся копошиться в его волосах. Доктор поежился, словно замёрз, и почесал то место где рылось существо. Он пытался задать мне еще какие-то вопросы, но кажется, потерял нить диалога. И вообще стал каким-то потерянным и несобранным. Потом бес стал постукивать по голове Бегелева, будто проверяя орех, не пустой ли он.

– Ладно, – сказал врач, – продолжим в следующий раз, – его лицо стало бледным и уставшим, словно он целыми днями вкалывает на заводе.

И он ушел вместе с бесом на плечах. Глеб засмеялся. Его смех совсем мне не понравился.

Глава V

После допроса меня отпустили домой. Мне пришлось подписать какие-то бумаги, которые запрещали выезд за пределы города.

Я вернулась в «новый дом». Войдя внутрь сразу почувствовала боль сердца матери. Эта боль превратилась в настоящие живые молекулы и рассеивалась по воздуху, пропитывая каждый миллиметр пространства.

Мама сидела на кресле и смотрела в окно, лицо ее было заплаканным, взгляд – смертельно пустым. Если бы не поднимающаяся грудь от глубоких прерывных вздохов и выдохов, я бы подумала, что она мертва. Настолько она была бледна.

Отца должны похоронить через два дня. В руках мама держала старое фото, где папа стоит с ружьем, а на плечах у него сижу я, тогда мне было около четырёх лет.

Услышав, как я вошла, она не даже не взглянула в мою сторону. Вместо этого закурила – прежде она никогда не курила. По крайней мере, мне не доводилось видеть её с сигаретой в зубах.

– Мы вырастили убийцу, – она выдохнула дым. До меня не сразу дошёл смысл сказанного. А когда я всё же сообразила о ком она говорит, сердце больно сжалось в комок.

Я не знала, что делать, что говорить. Так и стояла в проходе, не решаясь, пересечь гостиную.

– Теперь ты и меня убьешь? – она резко встала, обращая свой смертельный взор в мою сторону.

– Я не делала этого, мама, – тихо промолвила я в оправдание. Никогда я не видела мать в такой ненависти ко мне.

– А кто? – выдавила она, не веря. – Кто?! – и тут же начала плакать.

– Я не знаю, – я опустила взгляд вниз. Всё тело сковало страхом.

– Пошла вон отсюда… – прошипела она, словно гадюка.