Оля остается в Арктике

Оставив своих людей во дворе, дядя Олег и Оля поднялись на крыльцо. На крыльце Оля остановилась.

– Дядя Олег, у меня какие-то тревожные чувства. Может, не стоит заходить? Ведь они не скажут нам больше, чем мы знаем сами. Кроме того, их задача искать контру, а не пропавших детей. Лучше продолжать ходить и расспрашивать людей.

– Ты, Оля, права. Им сейчас не до пропавших детей. Но, в отличие от прохожих, которые проходят и уходят и которым нет дела до чужого горя, так как у каждого своего горя по шейку, ЧК – круглосуточно действующий орган.

Мало ли кто придет и заявит что-либо, связанное с детьми… Мы просто зайдем и заявим, что у нас пропал ребенок и оставим свой адрес. Их люди работают по всему городу. Может, кому-нибудь из них попадется на глаза кто-либо с ребенком, или они услышат, что-то связанное с детьми – мы тут же приедем.

Кроме того, пообещаем хорошее вознаграждение тому, кто найдет ребенка. Как видишь, в отличие от «просто ходить и спрашивать», эффект налицо: оперативный орган, гуманность людей, плюс материальный стимул.

– Вы правы, дядя Олег, зайти нужно обязательно.

В коридоре Олега и Олю встретил дежурный по ЧК – молодой симпатичный мужчина.

Только стали рассказывать суть дела, как из кабинета вышел мужчина, на вид лет сорока. На ногах хромовые сапоги. Холоши военно-морских брюк заправлены в голенища сапог. Морской бушлат туго затянут широким кожаным ремнем. На голове папаха с красной ленточкой, через плечи к ремню пристегнуты узкие ремни. С правой стороны на коротеньком ремешке – маузер, с левой – сабля.

Грудь перекрещивает патронташ. Мужчина веселый, улыбчивый. Идя по коридору, мурлыкал мотив какой-то песенки.

Он представился:

– Начальник ЧК – Цибуля.

Узнав суть дела, Цибуля записал реквизиты, заверил, что он и его ведомство примет активное участие в розыске ребенка. Однако по поведению Цибули было видно, что его интересует не ребенок, а мама ребенка. За короткое время общения Цибуля стал позволять вольность рукам. А когда узнал, что документы Оли сгорели, открыто стал намекать на постельные отношения в обмен на помощь в восстановлении документов.

Дядя Олег и Оля высказали несколько острых слов в его адрес, распустили своих людей по домам, сами тоже ушли домой.

Оля еще много дней ходила по улицам вокруг сгоревшего дома. Потеряв надежду найти ребенка, вошла в ступор. В город больше не выходила, перестала разговаривать, не реагировала на вопросы, потеряла сон. По ночам стала выходить во двор.