Дом для зелёного человечка

Однако тут же вспомнил, что некоторые инсталляции вызывают интерес, и тогда на представление собирается толпа. А некоторые несут ещё и религиозный смысл.

В этой – превращение ямы в газон – муравьи не участвовали. Это не входило в планы художника?

Муравьи считались священными животными, им поклонялись. Им в сакральных текстах Белой и Чёрной Коры в равной степени отводилось место как созидателей, так и разрушителей. В РоКусте они построили муравейник, огромный, рациональный, безобразный и прекрасный в своей естественности.

Муравейники были так же пристанищами монахов.

А ещё муравьи приносили священные грибы, которые использовали для богослужений.

В Дереве я не заметил ни одного муравейника, только муравьиные норки; значит ли это, что муравьи только разрушали? Наверное, нет: в инсталляции на площади – той самой, с обрушением – муравьи восстанавливали здание. Для меня – слишком вольная трактовка религиозного текста! И тут я вспомнил монахов, собравшихся на зрелище инсталляции.

Неужели храмы Дерева подземные?

Рассуждения рассуждениями, но я опаздывал. И в Солярий я ворвался ураганом. Дежурный на первом этаже, как только появился я со своим контейнером, сразу понял, что перед ним тот самый нерасторопный курьер, которого все ждут и клянут. Он сурово взглянул мимо меня и даже не стал ждать вопросов:

– Я не приму заказ. Вас давно ждут в восемьсот восьмом кабинете. Отдадите посылку лично. Лифт направо. Чётный.

«Давно» – это слишком круто сказано для десяти минут.

Но, возможно, для них эти минуты критичны?

На восьмом этаже я, как это ни удивительно, сразу побежал в нужную сторону. Глаза самым краешком фиксировали за полупрозрачными стенами зелёные тела в креслах и на дыбах, массажистов, которые что-то проделывали с ними… Нежно пахло цветами. Из кабинетов доносилась приятная успокаивающая музыка.

Нет, мне бы услышать что-то резкое и подгоняющее!

Добежал. Нажал на сенсор восемьсот восьмого кабинета, и двери сразу распахнулись.

По кабинету между кресел металась завёрнутая в лист алоказии халатной[10 - Alocasia pallium.] солярист. В наброшенной на плечи аллоказии рабочей[11 - Alocasia folliculus.] обречённо застыл монтёр. Посередине кабинета стоял вскрытый аппарат с внутренностями наружу.

– Наконец-то! – заорала солярист, прекратив метания.

– Где лампы? – заорал монтёр и кинулся ко мне.

Они оба были бледно-зелёными от гнева.