Странствующий по мирам

– Всё возможно, но это ещё не факт, – отодвигая в сторону книгу, но, не закрывая её, произнёс Михаил и поднялся из-за стола.

– Извини, отец! – вскочил следом Макс, роняя стул, на котором сидел.

– Мне ни к чему твоё извинение! – бросил чародей, – просто в следующий раз, когда сядешь за книгу, будь очень внимателен. А теперь, оставь меня одного, я хочу немного отдохнуть и подумать.

Выпроводив сына за дверь, Михаил вновь присел за стол и, уткнувшись в книгу, стал в ней что-то выискивать, пробегая взглядом страницу за страницей.

Но не прошло и десяти минут, как глаза чародея стали смыкаться, а букву, как блохи, запрыгали по странице.

«Что за ерунда?» – затряс головой Михаил.

Но все его попытки прогнать сон, были напрасны.

И только он на секунду прикрыл глаза, отключая своё сознание, как в комнате возник воздушный водоворот.

Закружив чародея, словно пушинку, он проглотил его и закинул Михаила в неизвестный ему мир.

***

Медленно, опустив голову, мужчина брёл по дороге, переступая небольшие ямки с водой.

Дорога, устремляясь вперёд прямой лентой, терялась за линией горизонта и сливалась со светло-зелёным небом.

Измотанный и обессиленный путник боялся присесть и перевести дух, чтобы навечно не остаться на этой чёртовой дороге и не сгинуть.

Вода во фляжке давно закончилась и та, ударяя о кожаный ремень, глухо издавала звук пустой погремушки и напоминала, что пока ещё находится на своём месте.

Выбросит её, он не мог, это был подарок матери.

«Когда ты будешь пить из неё, то вспоминай меня и тебе будет легче на душе, сын мой», – протягивая серебряную фляжку сыну, говорила невысокого роста женщина, заглядывая, ещё тогда молодому парню в глаза.

Уже много лет, как мать умерла, а эта посудина, потерявшая свой первоначальный цвет, всё болталась и болталась на его поясе.

Вот так слушая бряканье опустевшей фляжки, которую негде было наполнить, мужчина продолжал плестись по дороге, которой, кажется, никогда не будет конца.

Пройдя несколько километров, временами останавливаясь на несколько секунд, но, не присаживаясь, вглядываясь вдаль, мужчина всё шёл и шёл дальше.

За всё это время, что он находился здесь, мужчине никто не встретился на пути, словно все вымерли или попрятались, чтобы не привлекать к себе внимания.

Прошло ещё пару часов, но горизонт, как был пуст, так им и оставался, ничего хорошего не предвещая путнику впереди.