Делион. По следам древней печати

Причем в этот сговор были включены и некоторые из стражников, что открыли ворота товарищам Галария, и перерезали горло лучникам на башнях. Получается, что и мельник, чья мельница находилась в окрестностях, близ протекающей реки, знал о том, что случится в тот день. Флавиан не решался все это время задать вопрос своему спасителю, кто он такой и за что его приговорили к казне. Мальчишка мог был быть уверен только в том, что Галарий могучий воин, который словно бы сошел со страниц древних сказаний. Но кем являлся рыжий на самом деле, Флавиан даже не догадывался.

– Просыпайся, – тяжелая рука Галария легла на плечо пастуха.

Когда Флавиан открыл глаза, он увидел, как через кроны деревьев с трудом пробивается золотистая утренняя зарница. Костер ярко горел, видимо воин не сомкнул и глаза за всю ночь. Одежда Флавиана теперь на воняла месячным потом, а полностью пропахла дымом от костра. Но было холодно, не прогревшееся земля забирала у своих гостей их тепло. Сетьюд смог кое-как встать на ноги и подошел к костру почти вплотную.

Тем временем, Галарий занимался с лошадьми, отвязывая их от деревьев.

– Куда мы направляемся? – решил задать вопрос пастух, потирая свои слипшиеся глаза.

– В Верхние Руды, – ответил рыжий воин, не оглядываясь на спутника.

Он снял со своей лошади махровую суму и бросил ее Флавиану. Тот неуклюже поймал ее. Увесистая сума была с потертостями и несколько раз штопалась.

– Что это?

Галарий вновь не обернулся и продолжал заниматься своей лошадью. Обе кобылицы были чем-то напуганы или встревожены, переступаясь с ноги на ногу.

Рыжий пытался их успокоить.

– Провиант, – ответил Галарий. – В золе от костра лежит репа и гуснус, положи их в суму. В суме есть вяленая крольчатина.

От одной только мысли о том, что лежит в этом махровом мешке, у Флавина потекли слюни, он теребил в руках заветную сумку с нормальной едой.

«Боги, всемилостивые!», – взмолился Флавиан, чувствуя, как скручивает об голода его живот. «Сколько же я не ел?»

Тогда ему казалось, что он самый счастливый человек на земле.

А что еще надо человеку, кроме как поесть и дышать вольным воздухом, пусть даже пропитанным болотной вонью? Он проклял свое тюремное заключения, вспоминая куски засохшего хлеба и чашу мутной, отдающей тиной воды. Пастух уже хотел было приступать к трапезе, однако, всю эту идиллию развеял рыжебородый.

– Запрыгивай на лошадь, поешь по дороге, – ответил он и кивнул головой в сторону ездовых животных. – Что-то пугает их.