Делион. По следам древней печати

– Эй, ты слышишь? – Флавиана чуть было не бросило в пот, когда он услышал, как заливался лаем его собственный пес Снежок. – Кажется, это волки, где наша праща?

Пастух всегда молил богов, чтобы его миновала эта участь. Он боялся волков, но более всего страшился, что не знает, что стоит предпринять ему в этой ситуации. Каждая овца стоила денег, а у Флавиана нет столько дукатов, чтобы выплачивать за каждую подранную овцу. Поэтому юноша больше всего полагался на своего верного пса и пращу, которую они с Аргием изготовили еще два оборота назад.

– Не может быть, – Аргий сразу встал на ноги, пытаясь высмотреть Снежка, но видно его не было. – Может быть какая из овец отбилась от отары?

Флавиан побежал на самую высокую точку холма, чтобы рассмотреть, на кого так усердно лаял Снежок. Юноша мало верил в слова своего друга – зима была холодной и долгой в этом году, не мудрено, что волки вышли на охоту. Но вместо волка, пастух увидел мальчика, который скакал на лошади прямо к ним.

– Эй, Аргий, кажется это твой брат на Звездочке, – загородив ладонью солнечные лучи, Флавиан все же рассмотрел незваного гостя.

Толстяк не поверил приятелю и решил посмотреть на это собственными глазами. Флавиан вздохнул с облегчением.

– Лихас? – удивился Аргий. – Что он тут делает?

Лихас был младше Аргия всего на три оборота, и больше помогал своему отцу в конюшне. Отец редко его отпускал из Утворта, и никогда на лошади. Звездочка была любимой лошадью их отца – самой быстрой и покладистой, и отец, пожалуй, не так любил своих детей, как лошадей.

Когда Лихас верхом на Звездочке наконец взобрался на один из холмов, где расположились пастухи, Флавиан заметил, что лошадь была вся взмыленная, а сам мальчик тяжело дышал и был мокрым от пота.

– Эй, брат, еще чуток, и ты бы загнал лошадь до смерти, – удивился Аргий.

Аргий по лицу брата понял, что случилось нечто страшное.

Лихас еще никак не мог отдышаться, будто бы это не лошадь, а он бежал из самого Утворта. Вид был у него испуганный, словно увидел белесого призрака или саблезубого волка, по лицу струился пот. Вся рубаха облепляла его полное тело, и конюх едва мог вымолвить слово.

– Флавиан, – показал он пальцем на пастуха.