Делион. По следам древней печати

«Какая печать? Кто вы такой? Что вам от меня нужно?» – все эти вопросы вертелись в его голове, словно пряжа на веретене.

– Где я? – но только этот вопрос смог вымолвить из своего ломящего и болящего тела юнец.

Старик в мантии покачал головой и кивнул рослому и крепко сложенному человеку, стоявшему рядом с ним. Этот человек был в какой-то страшной маске, которая была словном слепком с одного из чудовищ Дадура. Маска имела резкие черты собачьей рожи черного цвета. Человек с плеткой в руках зашел за спину беззащитному Флавиану, тот еще не осознал, где он находится и что от него хотят.

Хлесткий щелчок по спине отразился и на голосовых связках юноши, из его рта вылетел дикий вопль боли.

«Боги, за что!», – взмолился Флавиан и по его щекам потекли обильные потоки слез.

Осознание пришло к нему позже, когда весь этот туман разума начал рассеиваться, благодаря очищающим бичующим ударом помощника старика в мантии.

«Печать», – подумал про себя Флавиан, вспоминая, что произошло с ним задолго до заключения.

Он вспомнил все. Вспомнил, тот роковой день, когда в Утворт прибыл мальчик Рими с Морского Востока. Вспомнил Тьму, накрывшую Утворт и уничтожившую деревню до основания. Вспомнил то, как его поймал тот страшный человек.

– Где печать, сукин ты сын! – произнес зловещим голосом «инквизитор» и раздался очередной щелчок плетью.

«Двенадцать богов, за что вы так поступаете со мной?» – недоумевающе взмолился Флавиан и послышался очередной щелчок кнута.

«Если печать попадет не в те руки, опасность нависнет над всем Делионом», – Флавиан в голове отчетливо услышал мальчишеский голос Рими, тесно переплетенный с мягким и одновременно суровым голосом дяди Клепия.

– Где печать?

Боль была невыносимой. Последнее, о чем бы желал Флавиан, так это увидеть свою спину в отражении. Он чувствовал, как сильно жег каждый удар, чувствовал, как плоть разверзается при каждом ударе и оттуда текут капли крови ему на поясницу. Если дознаватель попадал по тому же месту, где уже остался след от удара, то боль была в несколько раз чудовищнее и Сетьюд крепко сжимал свою челюсть, стараясь сдержать свои крики и не дать его бичевателям ими наслаждаться.

После десятка плетей, Флавиану казалось, что он потерял свой голос. На одиннадцатый удар он уже даже не смог вскрикнуть, силы покинули его.

«Еще немного, и я буду бродить в цветущих полях Фиолхарда.», – подумал про себя Флавиан. «Или же буду бороздить вечные лабиринты Дадура.