Делион. По следам древней печати

В пояснице саднило, копчик готов был развалиться на тысячи мелких осколков, а на руках, промеж больших и указательных пальцев появились свежие кровоточащие мозоли. Флавиан мог только с большой натяжкой назвать себя всадником, он редко ездил на лошадях, только в случаях крайней необходимости и не умело с ними обращался. Если так подумать, то только крепкая дружба с Аргием, чей отец был конюхом, заставила Флавиана научиться править лошадью. В детстве он боялся этих верховых животных, считая их опасными и всегда остерегался их задних копыт.

Они ехали молча. С галопа на аллюр они перешли только тогда, когда были уверены, что погони за ними нет. Аргий был встревожен и напуган, Флавиан ехал позади своего друга и в его голове просто бурлило жерло вулкана из сотни мыслей. Однако ни одна мысль не задерживалась больше, чем на мгновение. Перед его глазами до сих пор стояла фигурка взволнованной матери, прогоняющего своего сына из Утворта.

– Я вас догоню. Бегите на север, там встретимся у поймы Изгила, – говорила мать, и Флавиан, вспомнив эти слова, увидел в своих воспоминаниях слезы, сочащиеся из глаз его матери.

Позади них бежал Снежок, который нередко пропадал из виду, видимо рыская по лесу в поисках добычи, однако, как только где-то вдали начали завывать волки, собака возвращалась в их редкий строй и семенила позади двух несчастных наездников, словно выставляя на показ то, что она сможет защитить своих хозяев. На самом деле Снежок и сам часто поджимал уши, но все же скалился на вой голодных после зимовки диких хищников.

Пастух осознавал, что за один только день случилось событий больше, чем за всю его жизнь. Умеренная размеренная жизнь развалилась, словно соломенный дом и понеслась бурным потоком снежной лавины. Но куда приведет этот поток? Есть ли у него конец? Сетьюд верил в богов, но уж очень редко им молился и теперь, после всего приключившегося, он шевеля губами умолял каждого из Двенадцати богов помочь ему. Он старался молиться Пантеону беззвучно, чтобы эту слабость не заметил его спутник, но Аргий редко оборачивался назад, словно боясь увидеть за их спинами ту самую Тьмы, что накрыла Утворт.

– Фонарщик, освети мне путь в лесу полного тьмы, – шепотом молился Флавиан, косясь на своего друга, дабы тот не заметил слабости пастуха. – Ткачиха, спряди мне благочестивую нить судьбы, да не оборвется она по прихоти сил Тьмы.

Сетьюд думал о печати, и о том, что именно она навела гибель на весь Утворт.