Ледяной меч. Фэнтези

– А тут нечего объяснять, всё и так видно невооруженным глазом, как говорит мой ненаглядный лысый братец, – произнёс Ричард. – Мы все здесь как на ладони, никто ничего и не скрывает, а Тибериус всё чего-то не договаривает и постоянно молчит. Гонит нас куда-то, а толком объяснить не может или не хочет. Я никак его не пойму, чего он от нас добивается. Мутный он какой-то, Артур, вот мой тебе сказ.

– Что ты имеешь против Тибериуса, Ричард? – в недоумении вновь спросил Артур и подозрительно посмотрел на Ричарда.

– Он маг, мой дорогой и подозрительный друг Ричард, и нам с нашими куриными мозгами его не понять, – произнёс он и посмотрел на спящий лагерь.

– Вот то-то и оно, Артур, – тихим голосом произнёс Ричард. – Мы уже целый месяц плутаем в этих проклятых всеми Мёртвых землях. А наш многоуважаемый маг Тибериус кормит нас завтраками, мол, скоро мы доберёмся до места. А где оно, это проклятое всеми место, кто его знает? И откуда он узнал о Мёртвом озере, к которому он нас тащит уже столько дней и ночей? Кто мне внятно скажет, существует оно на самом деле или это очередной миф? Тащимся, не зная куда и зачем, слушая ненормального колдуна.

– Послушай, Ричард, я и правда не знаю, что нас там ждёт, – произнёс Артур. – Вот-вот, и я тебе говорю об этом, – скороговоркой выпалил Ричард и поглядел на дорогу, по которой уехал маг Тибериус и до сих пор не вернулся в лагерь.

– Да и где он теперь, этот проклятый маг? Как умчался, сломя голову, чёрт его знает куда, так до сих пор его и нет. А нам что прикажете делать? Сидим здесь, как дураки, в этих всеми проклятых землях, ждём, а чего и сами не знаем? Ты мне скажи, вернётся он или нет? Ответь мне на заданный вопрос? Вода подходит к концу, а колодцев для её пополнения нет, и, походу дела, не ожидается.

Артур, склонив на бок голову, не зная, что ему на это ответить, молчал, вспоминая свой сон про утонувшего в Мёртвом озере человека. Да и сон ли это был или чьи-то воспоминания, вложенные в его голову?

Подброшенные Ричардом в костёр сухие дрова, привезённые с собой, потрескивали в тишине безлунной ночи.