Новая сила. Книга первая

Попав в кабинет следователя почти непомятым, сидя рядом со своим верным адвокатом, жулик начинал сразу же «идти в отказ» – дескать, меня били безбожно, я и подписал, а на самом деле не грешнее младенца. Если никаких объективных (т.е. не просто слова, а «отпечатки» пальцев и т.п.) данных, подтверждающих его вину отыскать не удавалось, а адвокат являлся в своих делах господином весьма опытным, даже самого законченного негодяя приходилось отпускать. Причем, к сожалению для всех, абсолютно безвозмездно.

Узнавая о чем-то подобном, опера начинали обвинять во всем «прогнивших» следователей, поскольку те отпустили законченную мразь, а еще и денег взяли и не поделились.

В ряде случаев они по уже сказанным выше причинам заблуждались, а иногда дела обстояли именно так, как они и думали. В любом случае, представители следственных подразделений на таковые обвинения, высказанные чаще всего в неформальной обстановке, надрывая голос, кричали, что все произошло от неграмотности самих оперов, которые необходимые детали и нюансы не выяснили, там не доработали, здесь не дожали, а в итоге все получилось, как получилось – коту под хвост.

И опять же иногда в своих обвинениях они были правы, а иногда это являлось просто защитной реакцией, и эту показушную роль надо было отыграть от начала и до конца так, чтобы сам Станиславский сказал «верю».

Почти каждый рабочий день приносил для этого противостояния очередные поводы и факты – разбираться в конкретной сложившийся ситуации объективно никто из участников, естественно, не желал, а претензий и упреков с обеих сторон высказывалось множество…

…От приступа гнева лицо начальника уголовного розыска сменила гримаса – глаза вылезли из орбит, он уже открыл рот, готовый разразиться нелестной тирадой в адрес «грудастой сучки», как он за глаза иногда называл начальницу следственного отделения, но его опередил Пахомов, выпалив политически сдержанное:

– Я разберусь лично, мне нужны номера уголовных дел, даты и исходящие поручений по канцелярии.

Эта вроде безобидная и весьма примирительная в данном случае фраза заставила Татьяну Ивановну лишь обиженно поджать тонкие, ярко напомаженные губы – номера дел она-то скажет, но поручения по большей части всегда направлялись неофициально – не через канцелярию, как требует формальный подход, а лично – из кабинета в кабинет и, в лучшем случае, под роспись.