Неприятно познакомиться, ведьма

Не факт, что мы вновь встретимся с Ярославом – жили, хотя и временно, в одной и той же деревеньке несколько лет и не пересекались. Может быть, он скоро вернется на постоянное время жительства. За себя говорить не могу. А вот нечисть напомнила о себе эпизодом, который предшествовал моему спокойному вечеру.

Испытывая смешанные чувства после блика, который вызвал во мне странные ассоциации, я сделала несколько шагов в сторону, чтобы покинуть это место. Но обо что-то зацепилась нога, и пришлось опустить голову. Здесь, на береге, камней было чуть меньше, и они мешались с мокрым песком.

Этот песок меня и смутил: создавалось ощущение, что он исчерчен чем-то острым… коготками? Ножичком?

Я присела и наклонилась, чтобы получше разглядеть его.

На следы птиц это не походило, как и на следы животных. Эти пометки представляли собой нечто хаотичное. Минус, дробь, дробь в обратную сторону, скобочка… И все разной длины, накладываются друг на друга. Как будто кто-то оттачивал мастерство вырезания по деревьям, но получалось у него не слишком.

В некоторых местах эти следы особенно сосредотачивались.

Можно было свалить все на бабочек, но те слишком невесомые, чтобы оставить подобные отметины.

Я ушла с реки, так и не найдя ответ на эту загадку, и сейчас она очень меня мучила.

Это могли быть дети. Но какой резон детям оставлять подобные отметины? Тем более что следов от обуви рядом не обнаружилось – за последнюю пару суток это место посетила только я. Но у кого могут быть такие тонкие лапки, достаточно мощные, чтобы оставить подобные углубления? Кто ходит настолько хаотично?

Я лежала на кровати, разглядывая потолок в белую плитку, которая казалась мне мокрым песком, и размышляла об этих следах.

Уснуть все равно не получалось: ведьмы со сбившимся жизненным ритмом в десять часов вечера только просыпаются. Даже несмотря на короткую ночь, которая предшествовала этой.

Диван удобный тут, конечно, но не мой.

Я перевернулась на другой бок. Вспомнился и ритуал, и звонок Влада… Я снова подумала о несчастных цветах.

Не забыла и про хомяка: как он там, бедняга? Отец его хотя бы кормит? Хомячидзе – не домовой, ему жизненной энергии не хватит.

За хомяка стало совсем тревожно. Я поднялась с дивана, сделала пару тихих шагов и склонилась над телефоном, который соединялся с розеткой черным шнуром. В темноте, создаваемой завешенными шторами, этот шнур напоминал худенькую змею. Или, что реальнее, очень длинного червячка.

Я оторвала от него взгляд и качнула головой.