Живи, пока можешь

Это могло означать только одно: каждая из точек была кораблем, корабли не потеряли управляемости и (приходилось признать, что как раз вовремя) вошли в заключительный этап торможения. Теперь они снижались строго параллельно в минимально допустимом удалении друг от друга и на максимально возможной финишной скорости.

– Лихачи сумасшедшие! – так выразила свое мнение Весиль. – Ну, и сдерут с них за такое хулиганство! А?

– Классные пилоты, – проговорил Вин. – Корабли ведь не маленькие: судя по яркости – атакующие транспорты.

– Два атак-транспорта сразу? – не поверил Зор. – Такого не бывает.

– Не бывало, это точно, – почти согласился черный угол. – Однако вряд ли они не получили разрешения. Значит, им дали «добро». Ну, кажется, обошлось благополучно.

И в самом деле: огни, уже где-то над горизонтом, стали быстро слабеть, а звуки перешли в то самое ворчание, с какого начались, и скоро вообще перестали слышаться.

Но настроение людей вдруг как-то изменилось.

– Гулять я раздумала. Не хочу, – заявила Весиль.

– Ну и ладно, – сказал Вин. Покрепче обнял ее. – Дома тоже есть чем заняться, верно?

– Когда никого нет, – сказала она.

– А Рек нагрянет?..

– Нет. Я его еще днем попросила. Конечно, если не хочешь…

Вин Сит очень хотел.

– Зор, а ты, по-моему, еще не набегался?

– Ладно, – сказал Зор басом.

При этом он смотрел на Вина пристально, со значением. «Я делаю так, как ты сказал, – учти, жду и с твоей стороны такого отношения».

– Завтра тебя посмотрю, – сказал Вин негромко. – Каков ты в искусстве. Может, и в самом деле…

И они двинулись каждый своим путем, не думая больше о грозившей, но, к счастью, несостоявшейся катастрофе.

Глава 8

Главное – выиграть время

Другие же продолжали не только думать о ней, но и действовать соответственно.

Глава Лизинговой комиссии Редана государственный советник Ду Ду Ном, убедившись в благополучном завершении кораблями сложного маневра, хмуро проговорил, глядя на среднего генерала Лиза Берота:

– Ничего не приходит в голову, хоть плачь. Положение, как в сказке: лежат, прямо сказать, сокровища, но между нами – пропасть. И никакого мостика, даже самого хлипкого.