Когда-нибудь никогда

Счет нам принесли минуты через три, и я непреклонно оплатила половину. Через пять минут мы вышли из кофейни. Ещё через одну стояли на перекрестке, прежде чем разойтись.

– Это не конец, – заметил Влад вдруг, прежде чем уйти. – Есть люди… которые постоянно сходятся и расходятся. Жизненные пути то сплетаются, то расплетаются. Жизненный путь – это ведь не прямая, которая может пересечь другую прямую лишь однажды.

– Я не хочу, чтобы они то сплетались, то расплетались, Влад, – призналась я. – Я хочу навсегда.

Он отвернулся.

Мы пошли в разные стороны. Я – наконец-то домой, а Влад – в неизвестном направлении. Может быть, и правда в супермаркет. Его фигура отдалялась медленно, будто нехотя, а сама я сдвинулась с места, лишь только когда он завернул за угол одного из домов.

Несмотря ни на что, рядом с Владом было спокойно. И я напрочь забыла про преследовавший меня страх. Но теперь я осталась одна, и неприятное ощущение вернулось.

Будто кто-то идет за мной по пятам, держа в руках сеть. Одно лишь мгновение – и окажусь в ловушке. Даже вздохнуть не успею.

Это был иррациональный, ничем не объяснимый страх, и я мгновенно ускорилась, как тогда.

Лучше бы Влад остался рядом, подумалось на мгновение. Но я тут же вспомнила, что умею защищать сама себя. Понять бы только, от чего.

Я почти бежала.

Уже у подъезда мне на мгновение почудилось, будто кто-то в самом деле меня касается, и на автомате ударила магической отдачей – удар получился слабым, но это все же было лучше, чем бездействие.

Подъездная дверь показалась мне защитой, пусть и ненадежной.

В квартире до сих пор никого не было, кроме меня и домового. Я некоторое время посидела на кровати, приходя в себя, и объявшее меня паническое состояние начало уходить. Все хорошо. Даже если меня в самом деле преследовали, это нечто не сможет пробраться в квартиру.

К тому же примерно через час после моего появления одновременно вернулись отец и Милана, и я окончательно успокоилась. Они поужинали – я отказалась, сославшись на то, что ужинала в кафе. Я сидела в комнате, улавливая ноты их разговора, и была отчего-то даже рада, что Милана здесь есть.

На комоде продолжали стоять белые лилии.

Часов в восемь вечера отец вошел ко мне в комнату.