Завет Сургана

Онго не понимал, кем же он сейчас является: по-прежнему командиром трига, пусть и временным, или снова рядовым первого разряда, вторым номером при тяжелом пулемете (которого здесь и не было вовсе – он так и остался на той позиции близ леса). Кажется, такая же неясность была и у тех, кто еще совсем недавно беспрекословно выполнял его команды: сейчас к Онго никто не подходил, ни о чем не спрашивал, как-то само собой получилось, что все солдаты сгруппировались по своим линиям, он же медлил идти в свою, вторую, и остался в одиночестве, расслабляясь и стараясь не думать о будущем: в конце концов это армия, что прикажут, то и надо будет делать, а чего не прикажут – не надо.

Только вот кто прикажет? Линейный-два, только что находившийся у Онго в подчинении? Наверное, формально он мог; но, видимо, понимал, что здесь и сейчас неуместно это было: что бы там ни было, однако заурядным солдатом Онго не станет уже никогда.

Прикажут старшие начальники, хотя бы командир квадрата, старший флаг-воин Зено?

Но его тут не было, операцию осуществляли десантники-оссовцы, а не стрелки.

Командиру же десантников скорее всего об Онго вообще ничего не было известно, и не было причины выделять его из массы солдат с точно такими же гладкими – без единого значка – воротниками форменных курток.

Но жизнь принялась расставлять все по местам очень скоро.

Наконец появились свои же, из второго трига, – те, кто не участвовал в атаке, с подофицером Сина во главе. Он сразу же отыскал Онго.

– Принимаю командование тригом, – сказал он официально. – Ты ступай на свое место – в линию.

У Онго не было желания оспаривать действия Сина; к тому же по форме он был целиком прав: имел звание и занимал должность помощника командира трига.

Онго ответил лишь:

– Давай, командуй!

И отвернулся, не собираясь возвращаться в расчет – во всяком случае, сейчас. А подофицер все же не решился повторить свое приказание: понимал, что сейчас для любого солдата Онго человек, куда более авторитетный, несмотря на скромный чин.

Сина лишь громко откашлялся, подкрутил длинные усы и отошел – неторопливо, с достоинством. Онго даже не посмотрел ему вслед.

Онго сидел, не двигаясь, не сделав даже попытки узнать у вновь прибывших хоть что-то о судьбе Меро: ясно было, что ничего никто из них не знает – их там и близко не было, прилетели они совсем из другого места. А кроме того, интуитивно чувствовалось, что командир не выжил.