Завет Сургана

Раз кабан, два кабан, три, на четвертый раз разведчик уже не бросится проверять – и пропустит человека. Особенно если люди держатся близ какой-то стаи или стада: тогда для прибора они и вовсе неотличимы одни от других. А иного способа обнаружить противника ночью в лесу, кроме приборного, просто нет. В особенности учитывая, что противник среди дикой природы чувствует себя куда лучше, свободнее и комфортнее, чем расслабленные цивилизацией свиры…"

Все это быстро проскальзывало в голове, в то время как глаза, тело и голос занимались своими делами: ноги несли Онго, но не к своей линии, третьей, а ко второй, которая ближе всего к лесу располагалась и которой потому сейчас приходилось труднее всего; к командному же пункту, откуда он сейчас и бежал, вторая линия была как раз ближе остальных.

– Третья и первая линии, вести огонь, не контратаковать. Тяжелым пулеметам готовиться к ведению огня в автоматическом режиме!.

В ответ доносились отрывочные: "Первая, принял, выполняю. Третья, вас понял, выполняю". Подофицер Сина отозвался последним: "Перешли на тыловые секторы обстрела, пока тихо". Ни один из старших по званиям и должностям не выразил сомнения в праве Онго командовать. "Вернее всего, потому, – подумалось солдату, – что по инерции считают, что командует еще Меро". Акустика крохотных динамиков оставляла желать много-много лучшего, а к тому же и голоса у Меро и Онго были одного тембра, и не случайно: по этому признаку безошибочно угадывались оборотни даже и с большим мужским стажем.

– Санитар! Вызываю санитара! Как раненый? Донеслось в ответ сквозь сухой треск выстрелов:

– Не могу пробиться – вышел на улков, веду бой…

"Значит, судьба такая, – отрешенно подумал Онго на бегу.

Мысль мелькнула и пропала, вытесненная другими, куда более важными сейчас не только для него одного.

Командира рядом не было. Не было здесь, а может, и вообще… Но если даже он погиб – значило ли это, что его мысли должны уйти вместе с ним? Мысли опытного военного, понимавшего обстановку лучше, наверное, чем кто угодно другой.