Тело угрозы

И вылезла из машины, решительно захлопнула за собой дверцу, словно отрезая себе путь к отступлению. На мгновение задержалась.

– Может быть, я пойду прямо… туда? Посмотрю, как там, все ли цело. Не бойтесь: чужого не возьму.

«Что, бельишко свое осталось? В чем спала?»

– Да подождите…

– Поняла: ответ с отказом. Но хоть туда-то мне можно?

И кивнула на обсерваторную вышку, что находилась позади дома, но верхняя часть ее с кустарно изготовленным куполом была хорошо видна и отсюда.

«Разрешать работать тому, кто захочет», – вспомнил он.

Но и в этой просьбе Минич отказал, сам не зная почему:

– И туда, и сюда пойдем вместе.

Джина едва заметно пожала плечами:

– Как скажете.

И направилась к крыльцу. У самой двери Минич обогнал ее.

– Простите – я войду первым. Мало ли что там может быть…

По его расчетам, он был тут последним – когда увозил Люциана в больницу. И хотел убедиться в том, что в отсутствие хозяина дом не посещали гости.

Первым он вошел в небольшую прихожую с вешалкой на стене и галошницей на полу. На вешалке по-прежнему висели старый синий плащ Ржева и заношенная спортивная куртка, что он надевал для работы в огороде. Направо короткий коридорчик вел на кухню и к удобствам, прямо – другой, подлиннее, одна комната была слева, вторая – впереди. После яркого дня было темновато; Минич щелкнул выключателем – свет зажегся. Джина вошла вслед за ним. Остановилась. Минич достал сигареты, сунул одну в рот.

– Спасибо, не курю. И вы… подождите же!

Удивленный, он опустил руку с зажигалкой.

– Что случилось?

Джина медленно втянула носом воздух:

– Пахнет дымом – вам не кажется?

Ему, курильщику, учуять запах было, конечно, труднее. Но после ее слов он принюхался. Да. Курили. И уж никак не две недели тому назад. И не «мальборо».

– Да, – сказал он. – Спасибо, что обратили внимание.

– Они – те, кто ехал нам навстречу?

– Очень может быть.

Но в комнатах он ничего такого не заметил. Да и не мог скорее всего увидеть что-то такое, на что, может быть, обратил бы внимание хозяин – если бы мог сейчас не только увидеть, но и сказать. Не мог. А Минич просто не помнил, что, где и как стояло и лежало – на столе, на буфете, на подоконнике. Может быть, кто-то и трогал все это – поди знай…

– Джина!

Она вошла, спокойно ступая.