Постоянная Крата

Когда же Федерация осознала свершившийся факт? И потребовала ли власть объяснений хотя бы задним числом? Как-никак, для властей это вопрос престижа!

– Требовать не пришлось: post factum они сообщили сами. Как говорится, поставили в известность.

– И как объяснили?..

– А никак. Не сочли нужным. И только на второе настойчивое требование ответили весьма раздраженным тоном: дело, мол, в том, что дальнейшее развитие ВВ-науки и техники, в чем ХТС достигла, по их словам, успехов эпохального значения – без каких-либо подробностей, – требует проведения в ближайшем будущем целого ряда серьезных экспериментов, чьи последствия могут, в случае неудачи, хотя бы частичной, отрицательно сказаться на условиях жизни окружающего населения.

– Что за эксперименты? – насторожился я. – Хоть что-нибудь у вас об этом есть?

– Я ведь сказал уже: ни полслова.

Тут настало самое время выдержать паузу.

10. Доктор Астин Крат, тот самый

Между тем, если бы этот самый вопрос был задан доктору Астину Крату, главному хроноэнергетику, а точнее, главному энергетику и главному хронофизику все той же фирмы «ХроноТСинус», он, конечно, смог бы удовлетворить любопытство спрашивавших без всякого труда.

Однако, скорее всего, ни с кем из посторонних Крат на эту тему разговаривать бы не стал. Как и на многие другие. А если бы кому-нибудь уж очень захотелось бы завести с ним разговор, спрашивать следовало бы совсем о другом.

Вот если бы доктор Крат услышал такое: «Астин, ты доволен жизнью?»

То уже одного взгляда, полученного в ответ, оказалось бы достаточно, чтобы понять: нет. И еще раз – нет. Тысячу раз – нет!

Хотя причин для такого отношения к своей жизни вроде бы у него не было.

Оба занимаемых Кратом поста принадлежали к высшим должностям на фирме; но, похоже, это обстоятельство не очень-то радовало хронофизика, не тешило его самолюбия. Потому ли, что необходимость координировать деятельность обоих отделов отнимала все больше времени от работы по его собственной тематике? А работа эта, безусловно, с каждым днем приобретала все большее значение не только для науки (которую, даже при самом горячем желании, нельзя было счесть его личным делом), но и для самой фирмы, и всего Улара в целом.