Один на дороге

Но, кроме суши и воды, сохранилось, оказывается, и такое вот подземелье, в котором некогда помещалось нечто, не предназначавшееся для посторонних взглядов и потому укрытое на глубину двадцати метров. И – мысль отнюдь не праздная – возможно, обстоятельно и умело заминированное.

Наконец, мы добрались до места, освещенного падающим сверху слабым светом. Снизу высота не казалась такой грозной, какой выглядела глубина при взгляде с поверхности земли. Но все равно, двадцать метров – шестиэтажный дом, я же никогда не был альпинистом, и Лидумс, кстати, тоже.

Майор ухватился за свисающую веревочную лестницу, наступил на нижнюю выбленку, натягивая.

– Подождите, майор, – остановил его Лидумс. – Мы не мальчики все же. Дайте отдышаться…

Майор снял ногу с едва уловимой заминкой. Просто удивительно, сколько существует способов выразить свое несогласие там, где его выражать никак не полагается. Но Лидумс не обратил на это ровно никакого внимания. Дело было не только в передышке. У нас с ним, когда мы еще служили вместе и совместно занимались такими вот делами, вошло в обычай делиться возникшими мыслями, и даже не мыслями, скорее, первыми впечатлениями тут же, на месте, пока впечатления эти не поблекли и не размылись под влиянием каких-то посторонних раздражителей.

Известно, что первые впечатления нередко оказываются самыми правильными, особенно у людей с хорошо развитой интуицией, потому что первые впечатления и есть продукт интуиции, а не логики. Так что, едва дыхание наше пришло в норму (воздух на дне шахты был все же посвежее, чем в глубине туннеля), Лидумс спросил:

– Ну, как тебе все это?

– Загадочная картинка, – откровенно сказал я.

 – Пока мне ясно, что тут надо думать и думать.

– Необычно интересная мысль, – проворчал Лидумс. – Не забыть бы записать ее кончиком иглы в уголках глаза – в назидание поучающимся. А на более конкретное тебя не хватает?

Мы были старыми, очень старыми друзьями и порой позволяли себе такой стиль разговора; наедине, конечно, с глазу на глаз.

Я хотел было в ответ намекнуть ему, что папаха украшает не каждого, и что у него она явно ограничивает круг мыслей. Но майор стоял рядом, а в такой ситуации полковник мне не простил бы, и был бы прав.

– Чтобы делать не то что выводы, но хотя бы предположения, – заговорил я нарочито занудливым голосом плохого преподавателя, – мы должны знать, что располагалось за этими прекрасными воротами.