Медные трубы Ардига

Иванос же попутно комментировал:

– Вот запрос на выдачу тебя, поскольку на Армаге – а Топси ведь формально область их интересов – на тебя заведено дело по обвинению в нарушениях тамошнего законодательства по статьям, предусматривающим фальсификацию документов, незаконное владение оружием, попытку похищения государственных секретов, а также связь с криминальными элементами, и прочее, и прочее. А помимо того, по Улару в отношении тебя начато преследование и вчинен гражданский иск, поскольку исчезновение Улара ставится тебе в вину как организатору действий, приведших к такому результату.

– Гм, – промычал я. – Просто удивительно, что я еще на свободе. Во сколько же они оценили ту планету?

– А ты не юродствуй. Дело-то официальное. Не приди ты сам, пришлось бы мне приглашать тебя. Хорошо еще, что это попало ко мне.

– Знал бы, – сказал я, – взял бы с собой хоть зубную щетку.

– Давай без шутовства. Некогда. Сам понимаешь, выдавать тебя им никто не собирается, и этот их запрос я замариную по высшей категории – просто время должно пройти.

Я посмотрел. И не только на то, на что он хотел обратить мое внимание. Но при помощи третьего глаза попытался разглядеть и еще что-нибудь интересное. Все было надежно заблокировано, так что увидеть удалось очень немногое – и оно для нас с Лючей никакого интереса не представляло. Поэтому я сдался:

– И до нее добрались? Неплохо работают, не ждал от них такой прыти, честное слово.

– Теперь понятно, да? И тебе, и Лючане показываться там, куда Армаг досягает – а уж на Топси они как дома, – скажу без преувеличения – самоубийственно.

Ничего другого и не оставалось.

– Ладно, – сказал я, – спасибо за исчерпывающую информацию. Недаром у меня было такое ощущение, что надо тебя поставить в известность, вопреки моим привычкам. Если позволишь, когда изобретем новый план, снова тебя побеспокою, а то, может, меня и еще где-нибудь объявили в розыск.

– В этом никто и не сомневается. А что касается новых планов…

Тут Иванос умолк и молчал не менее двух минут – для него это было совершенно необычным. Настолько, что я не решился прервать это безмолвие и терпеливо ждал. Он не смотрел на меня, прикрыл глаза веками, наверное, чтобы мой несколько растерянный вид не мешал ему соображать.