Может быть, найдется там десять?

Инструмент жалобно крякнул, Кошелек попытался было вскочить, но тяжелая рука любителя странных мелодий не позволила – нажала сверху, и рыцарь с большой дороги оказался распластанным на могучих коленях в позе, как бы специально предназначенной для исполнения телесного наказания. И Кошелек успел подумать, что это, вероятно, было бы самым приемлемым выходом из положения.

Но воздаяние, похоже, откладывалось. Вместо того чтобы начать порку, музыкант спросил – не Кошелька, а, видимо, того, кто помешал гостю ускользнуть, не прощаясь:

– Это ты его привел, Рыцарь? Ты молодец.

Видишь – я не зря был уверен. Вот наша проблема и решилась сама собой.

Сказано было не на ассарте, а на линкосе. Но Кошельку этот язык был знаком, как и всякому, кто в своей жизни успел побывать на многих мирах.

– Пфуй! – был ответ. – Он просто застрял в дверях и мешал мне войти. Я немного не рассчитал и, боюсь, повредил твою гитару. Питек, это простой грабитель. Который у нас по счету? Шестой?

– Восьмой, – ответил названный Питеком.

 – Шваль. Но этот нам как раз очень пригодится. Помнишь, из тех половина были местные, трое остальных – невозвращенцы с занюханных миров, которые нас не интересуют. А вот этот – совсем другое дело.

– Что же в нем такого?

– А то, – ответил Питек, – что он родом как раз оттуда, куда нам и нужно прибыть. Это большое дело. К тому же посмотри, какое тельце: первый сорт! Одна задница чего стоит. Иеромонах будет очень доволен.

– Не надо! – простонал Кошелек. Ему стало не по себе, потому что монахи, по его представлению, все поголовно были извращенцами.

Говорить ему было трудно: рука по-прежнему прижимала его к коленям, а какой-то кусок расплющенной гитары больно колол в живот. – Я вам ничего не сделал!

– Это и плохо, – отозвался Рыцарь. – Для нас, а еще более – для тебя самого. Ничего, мы дадим тебе такую возможность.

– Я сделаю! Только скажите – что!

– Сказать? – вслух подумал Рыцарь.

– Большой беды не будет, – согласился Питек. – А вообще-то, Пахарь уже тут.

Пусть скажет сам: подходит ему такая фигура?

Несколько секунд стояла тишина, даже Кошелек старался дышать беззвучно, он ощущал, что сейчас с ним произойдет что-то очень для него важное, и мысленно молил непонятно кого лишь о том, чтобы это предстоящее оказалось не самым крутым.

– Говорит – для начала сойдет, а если чего и не хватает, то он его научит.

– Интересно, – проворчал Рыцарь, и в этом слове явственно прозвучала обида.