…И всяческая суета

И у нас тут не дешево, а уж там…

– Оттого и супругу к себе не выписывал?

– Оттого, а как же, от того самого. Да и потом, – вдруг осенило ее, – сейчас вернулся он, и его к жене сразу пропишут, а уедь она туда к нему – кто бы их сейчас заново в Москве прописал?

– Не прописали бы, – сурово подтвердил участковый. – А без прописки, сами понимаете, проживать не только в столице, а и где угодно запрещено. Такой существует порядок. Разве что в лимит попали бы, но сейчас вон новый Моссовет грозится и вовсе лимиту упразднить.

– Ну что же, – сказал после небольшой паузы Тригорьев, как бы собираясь закончить разговор, хотя на самом деле до конца еще очень далеко было. – Приехал, значит. На каком вокзале встречала-то?

– А… на Казанском, – нашлась старуха, внутренне страдая.

– Так, так. Багаж, наверное, большой был?

– Н-ну… Багаж, знаешь, он малой скоростью отправил.

– Понятно.

– Куда же еще; домой, конечно.

– И верно, куда же еще? В кооператив, может, по дороге?

– Да разве что по дороге, – сказала старуха и смолкла.

– Ну ясно, по дороге. Наверное, срочность большая была. Что вы там заказывали-то?

– Да так… Вроде и ничего такого, Павел Никодимыч…

– Так заказывали – или нет?

– Нет, – сказала Револьвера Ивановна, изнемогая.

– Зачем же такая срочность была?

– Да надо было Андрею кого-то там повидать… Привет, словом, передать… издалека.

– Так и запишем, – сказал Тригорьев казенным голосом. – Ну, раз так, пойду я. Я ведь зачем зашел: только предупредить, чтобы с пропиской не мешкали. Прямо сразу пусть сходит, сегодня же. Вот встанет, позавтракает – и сразу туда.

– А как же, Пал Никодимыч, – глядя в сторону, подтвердила стapyxa. – Непременно, как же иначе.

– Дай-ка мне паспорт его на минутку, взглянуть только, – как бы невзначай попросил участковый, уже совсем было собравшись распрощаться.

Хозяйка дома стала болтать ложечкой в пустой чашке так усердно, словно звонила к ранней обедне.

– А я и не знаю, – сказала она нерешительно, – где у него тот самый паспорт лежит.

– Ну, где лежит! – не согласился Тригорьев. – Не под пол же его спрятал. В пиджаке лежит, в кармане – где же еще? Ну в крайнем случае в тумбочку сунул или в шкаф, под белье.