Эвтанатор

Кордо заблаговременно договорился с координатором Комитета добрых услуг – учреждения, в котором служил, – что в этот день не явится, отработав, если потребуется, в любое другое время. Следовательно, мог с утра всласть побродить (погоду сулили хорошую) по любимым местам за городом, где природа казалась как бы совершенно не придушенной достижениями цивилизации, а потом пообедать дома. Обед был своевременно заказан в ресторане «Релакс», известном прекрасной кухней, и его должны были доставить к условленному часу. На вечер Орлен отложил две хороших записи любимой музыки, слушанием которой он и собирался завершить знаменательный день.

И, казалось, никто и ничто не сможет ему помешать.

Однако же смогло.

Среди многих явлений, способных поломать даже самый лучший план, следует, вероятно, выделить шесть: стихийное бедствие, война, политический переворот, болезнь, несогласие жены и распоряжение начальства.

Погода с раннего утра была прекрасной. Войны как не предвиделось, так и не состоялось. О политических переворотах на Середине вроде бы не слыхивали, и в этот день тоже не пришлось услышать.

На здоровье Кордо не жаловался, оно было в полном порядке. Жены у него, как считалось, никогда не было. Хотя не исключено, что когда-то, где-то, может, и была, однако здесь и сейчас не только жены, но и вообще близкой женщины у него не было – это известно совершенно точно.

Что же остается – распоряжение начальства?

Оно. Вы угадали.

Прозвучал вызов – и вместо наслаждения пейзажами пришлось срочно, как на пожар, переодеваться и катить на улицу Голубых туманов, дом номер шестьдесят четыре, всем известный, с табличкой у подъезда: «Комитет добрых услуг».

Вестибюль. Лифт. Коридор. Дверь.

А за нею – пресловутый ковёр, оказаться на котором, по мнению опытных людей, считается очень дурной приметой. Потому что сходишь с ковра чаще всего уже не тем человеком, каким ступил на него. А сильно уменьшенным.

И много потерявшим в весе.

Не про нас с вами будь сказано.

Координатор Эстел Варан по первому впечатлению был настроен не только не сурово, но даже весьма доброжелательно.

За пазухой никаких камней вроде бы не просматривалось. И начал он, как ни странно, не с претензий, а, хотя трудно это представить, с извинений.

– Орлен…

«Орлен», а не официальное «доктор Кордо»! Хороший признак. Можно мысленно перевести дыхание и приободриться.

– Ты прости, что пришлось нарушить обещание, подпортить тебе знаменательный день.