Ужасы и кошмары

Хотя, конечно, тоже хотела и жениха, и собственное жилье, и прочие блага.

«Ничего, все впереди», – успокоила она себя, запирая за подругой дверь.

Но вот именно сегодня впереди не ждало ничего хорошего: началась гроза, а потом отключили электричество. Ни почитать, ни в Интернете посидеть: телефон, как назло, разрядился.

Спать ложиться было рано, только-только стало темнеть, и Галина, убрав со стола и перемыв посуду, пошла в комнату, села в кресло, думая, чем себя занять. Рядом с креслом стояла тумбочка, а ней – старинный радиоприемник.

Забранный в желтовато-коричневое дерево корпус, круглые ручки, ряд белых, похожих на куски рафинада, квадратных клавиш, спрятанный под тканью динамик – радиоприемник был громоздким, как танк, и казался динозавром, по ошибке попавшим в наши дни из далекого прошлого.

Галина провела пальцами по корпусу, нажала на пару клавиш, повертела ручки, представляя, как давным-давно хозяйка этой квартиры пыталась поймать нужную волну, и была она тогда молодой, как Галя сейчас, и вовсе не такой строгой, как на той фотографии, а смешливой, полной надежд и планов.

Внезапно раздался тихий треск. Галя испуганно отдернула руку от радиоприемника и встала с кресла. Из динамиков неслись шорохи и шипение, сквозь которые пробивался тихий свист.

«Он же в розетку не воткнут», – в смятении подумала Галя.

Сумерки сгущались, и ей стало страшно: она не понимала, как древний, наверняка сломанный аппарат, молчавший, должно быть, несколько лет, а то и десятилетий, вдруг заработал сам по себе, даже не будучи подключенным к радиоточке.

В этот момент в кухне зажегся свет: дали электричество.

«Слава богу», – подумала Галя, которая никогда ни в какого бога не верила.

Она убедила себя, что радиоприемник ожил из-за какого-то перепада, или некие волны повлияли (в физике Галина была не сильна). Готовясь ко сну, она постаралась выбросить непонятный инцидент из головы, но уже когда легла в постель и погасила лампу, поняла, что ничего еще не закончилось.

Старчески закряхтев, радиоприемник вновь принялся шипеть, хрипеть и свистеть, как больной астмой, и сквозь эту какофонию звуков вдруг прозвучало то, что заставило Галю похолодеть.

Человеческий голос! Женский голос, который пытался пробиться через помехи! Звучал он то дальше, то ближе, таял, но не умолкал.

Галя зажгла свет и села в постели, с опаской глядя на приемник.