Красная смола

А людей не находили… Дед говорил, надо только до ущелья добраться – там хорошего человека Саянская Принцесса сама выведет к скалам. А человек с чёрной душой сгинет навечно.

– Вы не пытались найти это место?

– Пыталась. После смерти деда. С товарищем – мы вместе учились в Мединституте – добрались в верховья Визира, построили плот, попали в страшные пороги, мой друг погиб, а я чудом спаслась. Месяц блуждала по тайге, пока не вышла к геологам.

– Месяц в тайге?! – изумился Тим. – Как же Вы с голоду не умерли?

– Для бурята тайга – что для вас город.

Дед мой тофом был. А местность Тофоларией называется. Это потом он бурятку в жёны взял. Самих тофов сейчас мало осталось, может, человек триста. Он мне про ягоды, про коренья рассказывал. Из-за него я и в медицинский пошла.

– А смола? Вы потом пробовали её найти?

– Нет. Если бы Саянская Принцесса захотела нас пропустить, мой друг не погиб бы. Не судьба.

В раскрытую форточку ворвался вопль автомобильного гудка, звонкий удар металла о металл, истерический женский крик…

Ребята бросились к окну.

Внизу, на улице, два покорёженных автомобиля бессильно уткнулись друг в друга, а чуть в стороне на асфальте распласталась неподвижная чёрная фигура.

– Не может быть! – воскликнула доктор и бросилась в коридор.

* * *

Растолкав толпу, она опустилась рядом с лежащим, пощупала пульс, кто-то из стоявших вокруг вызывал «Скорую».

– Как он? – спросила подоспевшая Леста.

– Пока жив, – тихо ответила доктор.

– Давайте, в поликлинику перенесём, – предложил тот, кто звонил по мобильному.

– Нельзя трогать, – возразила бурятка, – у него позвоночник сломан…

С пострадавшего, того самого странного старичка, что приходил в кабинет, слетела шапка, чёрные вьющиеся волосы были испачканы в пыли, а борода свернулась на бок, открывая молодой, плохо выбритый подбородок.

* * *

– Надо же, никогда бы не подумала, – Любовь Пурбоевна опустилась на стул в своём кабинете.

– О чём? – спросила Леста.

– Что у неё хватит сил сюда дотянуться. Наверно, зло больно большое…

– Я вот что нашёл, – Фролик положил на стол старый линованный лист с изображённой на нём картой.

– Вернулась, как всегда, – не удивившись, вздохнула Любовь Пурбоевна.

– Надо в «Склифасофского» поехать, узнать, зачем ему нужна была карта, – предложил Тим.

– Ничего мы не узнаем. Парень в коме, неизвестно, когда в себя придёт. Да и ни к чему, раз Принцесса обо всём позаботилась.