По острию ножа

Они сидели в уютном кафе Государственной Думы, депутатом которой был теперь Борис Дубов.

– Что теперь былое ворошить, – заметил он, прихлебывая кофе. – Знаешь ведь пословицу: кто старое помянет – тому глаз вон.

– А кто его позабудет – тому два.

– Ты что же, хочешь теперь мне жизнь спасти?

– Если доведется.

– Не доведется, – улыбнулся Дубов.

– Это почему?

– Мне теперь по штату личная охрана положена, хотя я от нее и открещиваюсь всячески. Негоже мне, Герою Советского Союза, бояться каких-то бандюг, какого бы они ни были происхождения.

– И то правда.

– Кстати, как ты там, в Чечне, с бандитами справляешься? – спросил, отодвигая чашку, Дубов.

– По мере сил и возможностей.

– Чем сейчас занят?

– Да вот, разведку налаживаю армейскую.

– Доброе дело, – кивнул Дубов. – И необходимое. Еще в Афгане убедился: разведка – глаза и уши армии.

– Я вообще давно хотел потолковать с тобой, – признался Иван Иванович.

– Да ты теперь больше моего кумекаешь. У меня ведь только афганский опыт…

– Скажи, Борис Сергеевич, положа руку на сердце.

– Считаю, что это все – колоссальная ошибка России, которую придется расхлебывать и нам, и нашим детям и внукам еще много-много лет.

– Согласен. Но в чем ее истоки?

– Глубоко копаешь.

– Иначе и смысла нет…

– Я мог бы начать с Афганистана…

– К Афганистану вернемся позже.

– Понимаю, тебе ближе чеченские боевики и террористы, – произнес Дубов.

– Поясни.

– Охотно. Когда организм человека ослабевает, на него нападают всяческие хвори, о которых он, будучи здоровым, не имел понятия. Согласен?

– Согласен.

– Что касается чеченских событий, то они начались, когда рухнул Советский Союз, и из недр его вышла изрядно ослабленная Россия.

– А кровавый передел собственности за счет терских казаков в двадцатые годы, сталинская депортация и прочее?

– Оставим за скобками, поскольку это уведет нас слишком далеко в историю, – сказал Дубов.

– Хорошо, вернемся к временам развала великой страны.

– Россия вышла из этих развалин слишком ослабленной. Опять-таки, не будем говорить о причинах, тем более что для нас с тобой они более или менее ясны.

Матейченков кивнул.

– Россия при всем желании не могла уже содержать прежнюю армию.